Ошибка профессора - Сандра Бушар
«Если просидишь под моим столом всю пару, то я освобожу тебя от гребанной высшей математики на весь следующий год!», – говорил тот. Но, конечно, никто из нас не принимал это за чистую монету! Просто роль, которая заводила.
О, или еще фраза Шлефова, за которую зацепились в статье: «Еще раз посмеешь мне перечить при всех в аудитории, я раздену тебя, закину на стол и отшлепаю так, что месяц ходить не сможешь! Это ясно?».
«Да!», – отвечала тогда я, предвкушая ночь.
«Неправильно! «Да, мой господин!»».
«Да, мой господин!», – поправила сама себя я.
Теперь наша личная жизнь была достоянием общественности. Была ли я разбита? Унижена? Раздавлена? О, да! Но ничего это не сравнялось с чувством стыда перед Шлефовым, которому я обещала удалить фото, а теперь его видел весь свет. Пусть и заблюренное…
– Вадим… – тихо шепнула я. Из рук выпала газета, а по щекам потекли слезы. Все складывалось так неправильно!
– Позвольте мне наконец вставить свои пять копеек, – холодно и деловито произнёс Шлефов, даже не взглянув в мою сторону. Ректор махнул рукой. Мол, давай. Удиви меня! – В данном «расследовании» уклон делается на то, что я склоняю студенток к интиму ради оценок. Верно? Думаю, достойным ответом будет публичная свадьба. Демонстрация, что со студенткой Васильковой мы находимся не просто в какой-то непонятной связь ради оценок, а долго и давно любим друг друга. И обручены. Более того, студентка Василькова никогда не получила от меня поблажек и вышеупомянутые высокие оценки получала от силы два раза. Переоценка знаний благодаря комиссии будет очень кстати. Ну и, конечно, судебный иск на того, кто написал статью, портал и того, кто слил информацию в сеть.
На меня уставились пара внимательных глаз. От услышанной информации по спине скользнула капля пота, а ноги натаптывали по ламинату от страха.
– Звучит неплохо. Может сработать, – ректор задумчиво подпер лицо ладонью. – Свадьба должны быть завтра. Выставьте все так, будто давно это планировали.
– Сделаю, – кинул Шлефов. Меня спрашивать никто не собирался.
– Гостей привилегированных я обеспечу. Все будут говорить, что приглашены давно. И знают вашу пару тоже давно, – накидывал Игнатьев. – Переведем Василькову на другую специальность. Чтобы не было конфликта интересов. И посмотрим, как отреагирует общественность! Молись, Вадим, чтобы голова твоя не полетела! Такого скандала наш университет еще не видел…
– Ценю вашу благосклонность, Петр Семенович, – улыбнулся ректору Шлефов. Меня все нагло игнорировали. – Все сделаем в лучшем виде. Мои адвокаты уже копают.
ГЛАВА 13
– Вадим Геннадьевич, – воскликнула, как только мы вошли в кабинет профессора и закрыли за собой дверь, – я не виновата!
– В этой гребанной жизни ничего не меняется… – с тяжелым вздохом Шлефов проследовал к своему дивану и развалился на нем трупом. На секунду мне даже обнять его захотелось, так вымученно он выглядел. – Только частота, с которой у меня дергается от тебя глаз, Василькова!
И он посмотрел на меня в упор. Демонстрируя тот самый глаз. И дергался он на самом деле жутковато… На нервной почве хихикнула. Шлефов неодобрительно рыкнул. Я тут же замолчала.
– В любом случае, – прихватив с собой стульчик, я приставила его к дивану. Присела у Шлефова, как медсестра у больного, – это не повод нам с вами играть эту дурацкую свадьбу! Не слушайте вы Игнатьева. Он уже старый, плохо соображает. Мы с вами придумаем варианты решения проблемы.
– Дианочка, – на меня посмотрели, как на обкуренную идиотку, которая даже имени своего не помнит, – свадьба будет. Это даже не обсуждается. Единственное, что ты можешь сегодня решить сама – это какие цветы будут в твоем свадебном букете!
Сдерживая злость, я старательно старалась говорить спокойно и размеренно:
– С какой это стати?
– С такой, – подорвавшись с места одним ловким движением, Шлефов достал из-за стола бумаги и всучил в руки. – Ты подписала документ, дорогая моя. Мне плевать, кто именно отослал фото в газету. Но расплачиваться за это будешь ты. Потому что только у тебя было это фото, и скопировать его могли только у тебя. Как, собственно, и личную переписку.
На секунду я обрадовалась хотя бы тому, что Шлефов не считает меня злостной преступницей, которая копала на него материал, а потом отправила его в известную газету. Уже что-то хорошее. Но потом вчиталась в условия контракта и опешила:
– «В случае, если ниже прилагаемое фото окажется в общественном доступе, гражданка Василькова обязуется вступить в фиктивный брак с господином Шлефовым ради реабилитирования положения. Так же обязуется поддерживать имидж счастливой семьи»… – прочитала и потеряла дар речи. Дальше перед глазами все помутилось. На эмоциях я разорвала те страницы, где была моя подпись и ехидно уставилась на Шлефова: – Съели? Ничего я делать не буду!
– Это копия, милая. Съела? – в тон мне профессор театрально вздернул бровь. – А если так сильно не хочешь замуж, читай последний абзац пятой страницы!
Лучше бы я этого не видела:
– Неустойка в миллион долларов?! Вы с ума сошли!
– Сошел, Дианочка. Когда сошелся с такой малолеткой, как ты, – выстрелил в меня словами тот. Причем говорил спокойно и размеренно. Будто лекцию читал.
Ахнув от такого оскорбления, я вскочила на ноги:
– Если я малолетка, то вы – старик!
– Я виноват, что меня мама рано родила? – зевнул тот, закатывая глаза.
– Недоношенный? Заметно! – злость накрывала меня волнами, застилая глаза диким желанием мести. Еще несколько дней назад он говорил, что хочет со мной жить. Затем бросил и сразу кинулся в объятия другой. И что сейчас? Навязывает фиктивный брак! С этим срочно требовалось что-то делать. – Знаете, как я поступлю? Пойду и дам интервью каким-нибудь репортерам!
– Интересно-интересно… И что же ты им скажешь? – мужчина уставился на меня насмешливо, с издевкой.
В голове был полный хаос. Выпалила я первое, что придумала:
– Расскажу всем, какой вы дятел!
– Хм… – он оскалился, как настоящее дикое животное. – Получается, ты в постели бревно?
Зарычав, топнув ногой, я сжала руки в кулаки и послала Шлефову убийственный взгляд:
– А еще расскажу, что у вас член, простите, пять сантиметров! Они мне поверят, на заблюренном фото ничего не понятно!
– А еще расскажи во всех деталях, – накидывал тот, откровенно надо мной издеваясь, – что перед свиданием часов так за пять я начинал активно разминать губы.
– Зачем? – я напряглась в недоумении.
– Как «зачем»? Чтобы всю ночь на гармошке играть. Иначе что мы еще могли делать с тобой в постели наедине?.. – учительски проинструктировал меня профессор. Скомкав одну из страниц
