Привет! Я отец твоего ребенка - Ника Кобальт

Некоторое время он молчит.

Мне же выдержать его испытующий взгляд очень непросто.

— Хорошо, — говорит, наконец, Михаил. — Но вы позвоните мне при первой же опасности или даже намёке на это.

Я киваю.

— Конечно.

Я готова пообещать ему всё, что угодно, лишь бы только поскорее уйти.

Затем я выбираюсь из машины и направляюсь в сторону входа, с трудом сдерживая порыв сразу же перейти на бег.

Оказавшись внутри, я немного хожу по магазинам. Всё для того, чтобы на камерах, которые Вячеслав, возможно, потом будет просматривать, моё поведение не выглядело подозрительным. И только спустя какое-то время я снимаю деньги в разных банкоматах. Немного со своей карты и несколько сотен тысяч — с карты Вячеслава. Последние нужны мне для подкупа потенциального помощника.

Точнее, помощницы.

Потому что за ней я собираюсь обратиться к одной из продавщиц какого-нибудь магазина. Одной из тех девушек, что постоянно подходят и спрашивают, не нужно ли помощь. Ведь из торгового центра я хочу выйти как можно незаметнее. Правда, я не уверена, что мой план удастся. Но и не попробовать я просто не могу.

В первом же магазине ко мне довольно быстро подходит одна из милых и улыбчивых девушек-продавщиц.

— Здравствуйте. Меня зовут Светлана. Я могу вам чем-нибудь помочь? — спрашивает она. — Вот тут у нас висит новая осенняя коллекция.

И она указывает рукой куда-то в сторону.

«Можешь, — думаю я. — Только не с выбором одежды».

Но вслух я говорю другое:

— Да. Я буду вам очень благодарна, Светлана если вы поможете мне с выбором.

— Конечно, — говорит она и улыбается.

Потом мы выбираем несколько вещей. Я беру, не глядя и почти не слушая её. Мне хочется поскорее оказаться в кабинке для примерки и уже там задать этой милой девушке свой главный вопрос.

Оказавшись, наконец, в кабинке, я скидываю ворох вещей на небольшой пуфик в углу.

Затем я выжидаю немного времени и громко говорю:

— Я всё. Вы не могли бы посмотреть и оценить?

Шторка тут же отъезжает в сторону. Внутрь кабинки заглядывает Светлана, широко улыбаясь. Правда, улыбка быстро сходит с её губ, когда она понимает, что я так и стою в своём пуховике.

Я же быстро говорю:

— Мне действительно нужна ваша помощь. Только не в выборе одежды.

И я, взяв за руку, затягиваю её внутрь довольно тесной кабинки, а уже потом принимаюсь рассказывать.

История, которую я ей поведала, отличалась от того, что действительно произошло в моей жизни. Я специально сгущаю краски, придумав ужасного мужа тирана и деспота, который к тому же ещё богат и влиятелен. Ну, и про беременность я тоже говорю, надеясь, что этот факт склонит её в мою сторону.

— ….я заплачу, — заканчиваю я и приоткрываю сумку, быстро показывая ей деньги. — Много.

Их мне совсем не жалко. Отдать я, конечно, собираюсь лишь те, что сняла с карточки Вячеслава. Должен же он хоть как-то заплатить за то, что я пережила за это время?

Глаза Светланы тут же удивлённо округляются. Кажется, такие суммы вживую она видела не то чтобы сильно часто. Я же нервно тереблю ремешок сумки в ожидании её ответа. Конечно, если откажет она, то я могу пойти в другой магазин.

Только всё это займёт время.

А его у меня не так уж и много.

— Хорошо, я помогу, — говорит она, наконец. — Такое нельзя терпеть даже ради денег.

Я тут же выдыхаю.

— Но сначала мне нужно позвонить подруге. Её тётя как раз живёт одна в пригороде. Так что ты можешь пожить какое-то время у неё

Потом она сгребает часть вещей и выходит.

Я же, сдвинув оставшиеся вещи, опускаюсь на пуфик. Мои ноги дрожат от пережитого волнения.

А затем потекли бесконечно долгие минуты ожидания.

Глава 17

Но вот шторка открывается вновь. И внутрь шагает Светлана с новым ворохом одежды.

— Это для прикрытия, — говорит она, сгружая принесённое поверх других вещей.

При этом в её руках остаётся куртка, сумка и… парик из светлых волос, который под кучей вещей я сразу не замечаю.

— Надевай.

Она протягивает мне парик.

— Твою куртку и сумку тоже придётся снять. Я одолжу тебе пока свои, а потом куплю себе новые. А твои вещи я потом выкину подальше от торгового центра.

Я принимаюсь переодеваться, чувствуя себя героиней шпионского фильма.

После настаёт черёд сумки.

Я перекладываю свой паспорт, телефон, который уже выключен, и часть денег в другую сумку. А свою старую, с большей частью денег, отдаю Светлане.

Она оглядывает меня придирчивым взглядом.

— Если не попадёшь лицом на камеры, должно прокатить, — говорит она. — А теперь выходи из магазина и немного пройдись. Я скоро тебя догоню и выведу через чёрный вход. Сейчас у меня как раз будет время на обеденный перерыв. Лиза тоже должна будет скоро подъехать.

Что я и делаю.

Только спустя некоторое время, идя вдоль витрин, я вдруг начинаю думать, что Светлана могла меня и обмануть. И чем дальше я отдаляюсь от того магазина, тем сильнее росло во мне это чувство. Я уже даже начинаю планировать альтернативный вариант побега, думать, как выбраться отсюда незаметно самой.

Но тут рядом раздаётся:

— Еле вырвалась. Прости. Пошли скорее. Обеда у меня сегодня, кажется, не будет.

И она, подхватив под руку, ведёт меня сквозь толпу.

Спускаться нам приходится по лестнице и довольно быстро. Кажется, у Светланы немного свободного времени. Так что минут через десять мы уже оказываемся на улице.

Тут нас уже ждёт её подруга, Елизавета.

— Вот, держи. Твоя часть, — говорит Светлана, передавая ей что-то завёрнутое в пакете.

Скорее всего, деньги.

А после уже я с Елизаветой идём до автобусной остановки.

Ехать нам предстоит на электричке. Билеты на которую она покупает сама. Впрочем, билет в автобусе оплачивает тоже она. Сейчас ведь практически везде уже оплата по карте, а кондуктора встречались очень редко.

Я же свою карту светить пока не хочу.

И всё же я пытаюсь предложить Елизавете деньги. Мне неудобно ехать за чужой счёт, пусть плата там и небольшая.

Но она отказывается.

— Не обеднею, — говорит она. — Да и ты мне уже заплатила достаточно.

Но выдыхаю я только когда электричка не просто трогается, а — мы выезжаем за город. Только тогда я, наконец, понимаю, что, кажется, получилось.

— Жить будешь у моей тёти. Дарьи Алексеевны, — говорит деловито Елизавета. — Она сейчас живёт одна. И она не против. Дом у неё большой, благоустроенный. Так что бегать на улицу в туалет