Измена. (Не) вернуть назад - София Брайт

— Конечно! У меня же, разумеется, ушей нет. И я не слышала, как напрямую ты предлагала себя моему мужу! — кажется, еще немного — и Вита вцепится в волосы распутной медсестре, которая на самом деле с каждым разом активнее флиртует со мной.

— Простите, — краснеет до линии роста волос девушка. — Я не специально, — и выбегает из палаты.

А Вита стоит, тяжело дыша, и выжигает во мне дыру взглядом.

— Развестись как можно скорее ему потребовалось! Чтобы медсестер удобно было окучивать? — вспыхивает как спичка.

— При чем тут медсестры? — не могу отвести глаза от того, какая она яркая и живая.

Последние месяцы Вита была потухшей и казалось, что в ней совершенно не осталось того огня, что всегда горел внутри нее и согревал всех вокруг своим светом. Но сейчас внутри жены бушует настоящее пламя.

— Вошел во вкус, однако! Понял, что брак — это не для тебя. Так, может, ты и до этого практиковал встречи с другими девушками?

— Вит, — понимаю, что улыбаюсь, потому что, несмотря на всю двоякость ситуации, меня греет тот факт, что она ревнует. Небезразличен я ей. А это уже хорошо. Хочу выпрямиться резко, и затащить ее к себе на колени, и целовать до тех пор, пока она не расслабится и не начнет отвечать. Но позвоночник слушается плохо, как и все тело в целом.

Меня охватывает злость на самого себя, на свой бестолковый организм, что после аварии дал сбой и не хочет меня слушаться как прежде, и улыбка мгновенно сползает с лица.

— Что “Вит”? — никак не желает успокаиваться жена. — То ты меня под замком держишь, чтобы я не сбежала, то требуешь скорейшего освобождения. Какой же ты слабак, Матвей! — морщится она, и я вижу презрение в ее глазах.

Все верно. Я подвел жену, подвел всю семью, связавшись с этой аферисткой, которая обвела нас всех вокруг пальца и оставила без всего. Мало того, позволил травить себя и разрушить свои отношения с любимой женщиной. Неудивительно, что Вселенная решила наказать меня, сделав инвалидом.

Зачем Вите такой, как я?

— Верно, слабак, — сглатываю ком, который мешает мне свободно говорить. — Вот и иди отсюда, — хочу прогнать ее, чтобы она не видела, каким ничтожеством я стал, и не смела меня жалеть. — Не нужен тебе такой. Разведемся, и встретишь сильного и верного, — самому противно от своих слов, как и от себя в целом.

— Какой же ты… — ее лицо краснеет еще сильнее. — Тупой! И жалкий! — выкрикивает она. — Бери себя в руки и выходи отсюда. А один или с толпой медсестер — мне уже все равно! Понял? Плевать!

Её глаза по-прежнему блестят, но уже иначе. И когда я понимаю, что это вода, внутри все обдает холодом.

— Иди ты к черту! — из ее глаз стекают слезинки, а мне хочется провалиться сквозь землю. — Не приду к тебе больше! — выбегает из палаты, а я даже побежать за женой не могу. Потому что я тупой, жалкий, инвалид.

Глава 33

Виталина

Кровь в венах кипит, а злость такая сильная, что кажется, стоит ко мне хоть кому-то обратиться, и я превращусь в бешеную собаку, которая покусает любого без разбора.

Как же я зла! Как я зла!

И не знаю, на что больше: на флирт Матвея и то, что его хорошее настроение достается всем, кроме меня, или же на то, что он махнул на себя рукой и сдался.

Ведь пасовать перед трудностями — это не про него. Тогда почему он так ведет себя? Да, сейчас он не может поддерживать прежний образ жизни. Только одного этого факта достаточно для того, чтобы впасть в депрессию. А тут еще вся эта ситуация с компанией и лже-Даной, которая сумела разрушить вообще все вокруг нас. Но разве грядущее рождение ребенка не должно стимулировать все исправить?

Или же… Ему просто не нужен ребенок.

Эта мысль становится такой шокирующей, что я не могу сделать вдох.

А что, если это правда?

Иначе он бы из кожи вон лез, чтобы восстановиться и все исправить.

Ощущаю на этом фоне такую усталость и пустоту внутри, что совершенно ничего не хочется.

— Дочка, тебе плохо? — спрашивает папа, когда я захожу к нему в палату.

— Мне? — только теперь понимаю, что совершенно не помню, как тут оказалась.

— Да, солнце. Ты бледная. Присядь.

Папа подходит ко мне и, взяв за руку, усаживает в кресло.

— Что случилось? — спрашивает ласково, подавая стакан воды.

Поднимаю на него взор и механически обхватываю бокал, забирая его.

— Все в порядке, — стараюсь выдавить улыбку. — Как ты себя чувствуешь?

— На свой возраст, — едва улыбается он, но смотрит так внимательно, что кажется, от него не получится ничего утаить. — Но ты обо мне не беспокойся, лучше расскажи о себе. Я же вижу, что с тобой что-то стряслось.

— С нами со всеми стряслось, — говорю, наблюдая, как он опускается на диванчик.

— И случилось это все по моей вине.

— Пап, ну что ты такое говоришь! Ты тут ни при чем, — вот не хватало мне очередного покаяния.

— Если бы не мое увлечение, то ничего этого не произошло бы, — вижу, как он мгновенно мрачнеет, и теперь уже я более критически окидываю его взором.

— Папа, мы не знаем, как было бы, если бы кто-то поступил иначе. Теперь у нас есть лишь то, что имеем. Исходя из этого и нужно строить дальнейшую жизнь.

Да, я не хочу тратить время впустую, сокрушаясь о том, что было бы в том или ином случае.

Мы имеем то, что имеем. И пора уже встряхнуть всю нашу семью, продолжающую сокрушаться и посыпать голову пеплом. Жизнь продолжается. Или только для меня?

— Но я виноват перед вами, — говорит отец удрученно.

— Пап, так если ты так считаешь, то не будет ли самым оптимальным вариантом наконец-то взять себя в руки, поправить здоровье и подумать о том, как жить дальше и что сделать, чтобы немного сдвинуться с этого состояния?

Сейчас я ощущаю себя единственным здравомыслящим человеком во всей семье. Мужчины полностью погрузились в самобичевание и оплакивание былого, мама пытается меня поддерживать, но она настолько ненавидит отца за предательство, что совершенно не может с ним общаться, а это значительно усложняет мне жизнь.

Даже тот факт, что папа разорвал отношения со своей пассией, не смягчает ее.

Хотя кому, как не мне, понимать ее.

Если мне было так больно из-за разовой связи супруга с аферисткой, то что бы я