Измена. (Не) вернуть назад - София Брайт

Вместо этого иду в ординаторскую и слушаю рассказ врача о состоянии Матвея.

А вечером меня ждет еще одна новость. Дану поймали. Но основное потрясение случается со мной позже, в отделении полиции, когда я вижу ее в инвалидном кресле.

— Здравствуйте, — говорит брюнетка с печальными глазами. — Мне очень жаль, что вы пострадали от моей сестры.

— Что? — совершенно не понимаю, о чем она говорит.

— Моя сестра-близнец выдавала себя за меня. Я настоящая Дана.

— Ничего не понимаю. Если вы настоящая, то где та, что разорила нашу компанию? Её не нашли?

— Нашли. Её и ее сообщника задержала полиция на востоке страны.

— Какого сообщника?

— Нам нужно лететь туда для их опознания. Уверена, что и он успел засветиться перед вами…

Глава 30

Лететь через всю страну ради опознания какой-то ушлой девки — не самое приятное из занятий. К тому же перелет противопоказан мне из-за угрозы для ребенка.

Опознать сообщника лже-Даны могу не только я, но и мама. Ведь она, так же как и я, немало общалась с тем, кто выдавал себя за Костика.

Конечно, я готова на все, чтобы усадить мерзавцев за решетку, кроме того, чтобы подвергнуть риску нашу малышку.

Решение отправить маму на опознание — самое верное. Мало того что тем самым она выручает нас всех, так еще и отвлечется от новости про папину любовницу и его измену. А мне в качестве подмоги остаются родители Матвея, которые старательно делают вид, будто не знают о том, что у нас произошло.

— Вита, доченька, — встречает меня в коридоре Галина Васильевна, мама мужа, обнимая как родную. — Ты совсем исхудала. Я тебе пирожков напекла. Как ты любишь, с луком и яйцами, а еще беляшиков. Ты, главное, кушай и поправляйся.

— Спасибо большое, Галина Васильевна, — с благодарностью принимаю дар.

— Жаль, Матвею пока нельзя ничего жирного, — говорит она с досадой. — А то смотреть страшно, одна кожа да кости.

Я же разглядываю эту милую и добрую женщину, которую мне по-человечески очень жаль. Она как-то очень быстро сдала после случившегося с сыном. И это немудрено.

Матвей — поздний ребенок. Родился, уже когда старшие дети выпорхнули из родительского гнезда. Беременность и роды проходили тяжело, но все равно он прорвался на этот свет и стал подарком судьбы.

Родители баловали сына, любили чрезмерно, но это не испортило парня, а наоборот, подарило уверенность в себе и своих силах. Да и старался муж всегда сделать больше, стать лучше, и все, чтобы им гордилась его семья.

Понимаю, почему свекровь так старательно делает вид, будто все как и прежде. Тяжело ей смириться с мыслью, что ее любимый сын разрушил собственную семью.

— Но ничего, он выйдет из больницы, и ты его откормишь.

— Галина Васильевна, — делаю глубокий вдох, не собираясь водить за нос добрую женщину. — Боюсь, когда он выйдет из больницы, я не смогу его откармливать, — смотрю на нее.

— Ты не переживай, дочка, готовить ты сможешь до окончания срока беременности.

— Я не о беременности переживаю, — стараюсь, чтобы голос не дрогнул. — Просто, — делаю вдох поглубже, — мы разводимся с Матвеем.

— Ну что за глупости! Ну какое “разводимся”?! У вас же доченька скоро родится.

— И раздельная жилплощадь не помешает нам воспитывать дочь вместе.

— Да представляешь ли ты, каково тебе будет в первое время? — включает тяжелую артиллерию свекровь.

— Теоретически. К тому же на последнем триместре я буду проходить курсы для беременных и школу молодых мам.

— Курсы, школа… Это все хорошо, Вита. Но это лишь отдаленно похоже на реальное материнство. Тебе обязательно нужен помощник.

— Матвей, если захочет, сможет приходить и помогать мне с дочкой. Но это не значит, что мы должны жить как муж с женой.

— Неужели тебе не жаль вашей любви? — старается надавить она на больную мозоль.

— Не может тот, кто любит, предать.

— Вита, — берет меня за руку свекровь и отводит к лавочке, опускаясь на сидение. — Ты же знаешь, что она его опаивала?

— Знаю, — стараюсь не смотреть на женщину. — Но волнует меня другое. Например, то, что я не знаю, с какого момента она опаивала его. И вполне может быть, что все между ними произошло по обоюдному согласию. Но зато я знаю, как он себя вел после случившегося, и не смогу забыть о том факте, что он был с другой женщиной, пока я находилась в больнице.

— Он любит тебя, — берет меня за руку свекровь. — Матвей на все готов, чтобы искупить свою вину. Дай ему шанс, — заглядывая в карие глаза свекрови, вижу в них столько боли, что начинаю чувствовать себя настоящей сукой.

— Простите. Но я… не могу, — отворачиваюсь, стараясь больше не смотреть на нее.

— Эх, дочка… А ведь его могло и не стать. Представь себе на мгновение, что Матвей не вышел из комы.

— Что вы такое говорите! — поворачиваюсь я к ней. — Он же ваш сын.

— И все же. Неужели ты не думала, что будет, если он не очнется? Я представляла. И мое сердце тысячи раз останавливалось вместе с его, — говорит она твердо. — Представляла ты, как бы себя чувствовала, если бы он все же ушел от нас?

Её вопрос задевает самые расстроенные струны моей души.

Конечно, я думала об этом и старалась гнать от себя подобные мысли, потому что мне даже страшно представить, что его не стало бы. Пусть мы будем не вместе, но он должен быть. Обязан. Я не представляю этого мира без него.

— Все обошлось, и это главное. Сейчас ему стоит сосредоточиться на реабилитации, — наконец-то отвечаю я.

— Поэтому не стоит огорчать Матвея разговорами о разводе. Пообещай мне, что не станешь этого требовать от него сейчас!

— Хорошо, — соглашаюсь, потому что пока развод не самое главное.

Но стоит мне зайти в палату одной, как муж меня огорошивает.

— Вита, как только твой юрист подготовит имущественные претензии, я сразу же подпишу бумаги, чтобы не затягивать развод, — говорит он, не глядя на меня.

— Хочешь развестись? — смотрю на него, не до конца осознавая, чего он хочет.

— Да, — смотрит в глаза. — И как можно быстрее.

Глава 31

— Ну как ты, зай? — спрашивает Крис, как только я захожу к ней в квартиру.

В ответ я могу лишь пожать плечами. Неделя выдалась не самой простой. И если быть до конца откровенной, то просто чудовищной.

— Так! — принимает суровый вид подруга, захлопывая за мной дверь. — Ты чего раскисла? — она берет меня