Таинство первой ночи - Ксения Хиж
Она листала фотографии, останавливаясь на тех, где он был не при параде. Улыбался, щурился от солнца, пил кофе. Она вглядывалась в эти кадры, пытаясь найти того мужчину, который смотрел на нее сегодня таким мягким, понимающим взглядом.
И нашла. В одном из старых интервью он сказал:
- Настоящая красота не в идеальных чертах, а в истории, которая живет в глазах человека.
Слова будто обожгли ее.
Он увидел в ее глазах историю.
Ее историю.
Историю этого места.
И теперь она хотела бы узнать до конца историю их – ее и Глеба.
Лилиана отложила телефон и подошла к окну, глядя на темные, безжизненные улицы своего поселка. Но теперь они виделись ей иначе. Не как место тоски и безысходности, а как место, полное тайн. И ее собственная жизнь, серая и унылая, вдруг обрела новый, волнующий смысл.
Умывшись и раздевшись, Лилиана легла в кровать и укрылась одеялом с головой, словно пытаясь сохранить внутри себя последние крупицы этого волшебства. За стеной ворчала мать, за окном выл ветер, а в ее сердце, тихо и неизбежно, как первая весенняя капель, рождалось новое, щемящее и прекрасное чувство.
Она даже боялась произнести его название вслух.
Но оно было там.
Яркое, как вспышка его камеры, и теплое, как его пиджак на ее шее.
Господи, неужели Ульяна права? Любовь нечаянно нагрянет…
24
На следующий день Глеб позвонил на рассвете. Голос в трубке был густым, лишенным светских интонаций, как будто они расстались не несколько часов назад, а только что.
- Доброе утро? Как ты? Готова продолжить?
- Доброе, да.
- Тогда собирайся. Я за тобой заеду через двадцать минут.
Он не спрашивал, хочет ли она, может ли она. Он констатировал факт.
И Лилиана, все еще находящаяся под гипнозом вчерашнего, молча кивнула, словно он мог это видеть, и бросилась собираться.
Он привез ее на самую окраину поселка, к дому, который, казалось, не просто заброшен, а умер и начал медленно разлагаться. Сруб почернел от времени и влаги, крыша просела, окна зияли пустыми глазницами, часть из которых была заколочена гнилыми досками.
- Заходи, - позвал Глеб, распахивая скрипучую калитку. – Этот дом с историей. И на ней мы остановимся подробней.
- Хорошо.
Лилиана поежилась от ветра, провела вспотевшими вмиг ладонями по голубым джинсам, очерчивая бедра, поправила кофту с горлышком черного цвета.
- Крыльцо не рассыпится под ногами в труху? – спросила, когда нога в черном кроссовке ступила на первую ступеньку. – Выглядит ненадежно.
- Нормально, я был уже здесь. Дом с виду рухлядь, но внутри есть свой вайб.
Он поднялся первым и открыл перед ней покосившуюся дверь.
Внутри пахло пылью и плесенью. Лилиана, ступая по хрустящему под ногами мусору, чувствовала себя осквернительницей склепа. Глеб, напротив, был собран и деловит. Он осмотрел помещение своим профессиональным, выверяющим взглядом и указал на широкий подоконник в главной комнате.
- Садись туда. Спиной к окну.
Лилиана послушно устроилась на холодном подоконнике, обхватила колени руками. Свет из пролома в ставне падал ей на спину, освещая пыль, кружащуюся в воздухе, словно мириады мельчайших призраков.
Глеб подошел, его пальцы коснулись ее подбородка.
- Смотри перед собой, думай о том, что ты ждешь его. И боишься поверить, что он не придет.
Он отошел, и щелчки затвора заполнили тишину.
- Катарина была влюблена, так говорили соседи ее покойная тетка. Это есть в показаниях.
- Сколько ей было лет?
- Двадцать. Но ее жениха, как уже можно догадаться, никто никогда не видел. Она пропала пятнадцать лет назад. – Глеб взмахнул рукой. – Посмотри на меня. Ее глазами.
Лилиана пыталась следовать указаниям, но мысли путались. Она думала не о призрачных жертвах, не о призрачной Катарине, а о Глебе.
О его губах.
О его словах, а точнее голосе – он завораживал.
О его профессионализме и чуткости.
О его мужской красоте.
О своем отражении в его глазах вчера вечером.
Она чувствовала его взгляд на себе, тяжелый, изучающий, снимающий слой за слоем.
Он видел сейчас не ее в роли пропавшей девушки. Он видел ее саму растерянную и возбужденную.
- Теперь обернись, - скомандовал он, прерывая ее мысли. – Посмотри в окно. Как будто ты услышала шаги. Шаги того, кого боялась увидеть и не увидеть одновременно.
Она медленно повернулась, упираясь ладонями в холодное, покрытое грязью стекло. За окном был унылый, серый мир ее детства, ее настоящего. И в этом мире существовал сейчас только он, Глеб, стоящий посреди комнаты с камерой, как темный бог этого разрушенного храма.
Щелчки прекратились. Воцарилась тишина, густая и звенящая. Лилиана не решалась пошевелиться, боясь разбить хрупкое заклинание.
И тогда он двинулся к ней.
Глеб подошел вплотную, так что ее колени уперлись в его бедра. От этого простого прикосновения по телу пробежала горячая волна. В горле пересохло.
- О чем ты думала, пока я просил тебя вжиться в образ этой девушки?
Лили пожала плечами.
- Даже не знаю, - ее взгляд замер на его лице.
Она видела каждую пору на его коже, каждую морщинку у глаз.
Он медленно выдохнул, облизнул чуть полноватые губы, уперся руками о подоконник по обе стороны от нее.
- Они все, независимо от возраста прожили здесь всю свою жизнь.
- Ну да, - ответила чуть хрипло. Пришлось кашлянуть. – Это же их дом.
- Я не в этом смысле, а в том, что…- он поджал губы, задумавшись, мазнул взглядом по унылому пейзажу за ее спиной, снова обратил свой взгляд на ее лицо. – Я про то, что другой жизни они не знали. Здесь родились, учились, любили, работали и здесь же на кладбище их схоронили. Понимаешь?
- Это нормально. Это жизнь. Так же везде и со всеми происходит, в любом уголке нашего мира. – Лили хмыкнула, чувствуя, как тело деревенеет. Он так близко, что ей нечем дышать. Его запах – головокружительный заполнил пространство, его дыхание опаляет и бросает в морозную дрожь одновременно. – Где родился, там и пригодился.
Он усмехнулся.
- Это да. Но…телек же есть. Время интернета, а значит, они видели другую жизнь и мечтали об изменениях, путешествиях, других странах. Желание что-то изменить было всегда. У всех. Они мечтали о большем. Вот ты где была кроме этого места?
Лили
