Таинство первой ночи (СИ) - Ксения Хиж
Ну конечно же это он!
Сердце тут же застучало где-то в горле, предательское и непослушное.
- Тебя ждут на работу, - сощурилась мама. – Не заставляй человека ждать.
А сестра со смехом толкнула в бок.
- Я не хочу никуда идти, - пожала плечами Лилиана.
- Почему? – в голос, с искренним изумлением, выдохнули обе, а младший брат тут же потянул ее за руку: - Ты вкусняшки мне купишь? Ты же теперь богатая!
- Куплю, - выдохнула Лили и, проклиная свою слабохарактерность, поплелась собираться.
Джинсы, темный, потертый свитер в белый горох, волосы, собранные в небрежный хвост, ни капли макияжа. Пусть лицезреет ее вот такой простой, немодной, неинтересной. Пусть поймет, с кем имеет дело.
В машину к нему села надутая, как воробей. Прижалась лбом к холодному стеклу, буркнув в сторону самое холодное и безразличное:
- Доброе утро.
- Доброе! – царапнул Глеб своим бархатным, с легкой хрипотцой, голосом, и машина плавно тронулась с места, увозя ее из привычного мира в неизвестность.
Остаток этого дня они проработали в звенящей тишине, она старалась делать вид, что ничего не произошло такого…Что не было прикосновение его губ к ее руке, что их взгляды не впивались друг в друга с таким напряжением, что воздух, казалось, трещал от него.
Он делал вид, что погружен в пометки в блокноте, Лилиана, что с головой ушла в пожелтевшие подшивки газет. И лишь когда Лили устало потерла слезившиеся от мелкого шрифта глаза, он нарушил заговор молчания.
- Я хочу снять фильм, основанный на реальных событиях.
- О маньяке? – вырвалось у Лилианы.
- Почему сразу – маньяк? – он сощурился, отложив карандаш.
- Потому что он опять объявился, - она пожала плечами. – Одноклассницу моей сестры нашли мертвой.
- Она пропадала до этого? – он поддался вперед.
- Нет, - Лили поджала губы. – Нет, кстати. Не пропадала вроде.
- Значит, это не одно и то же.
- Ну да, согласна.
- Тут знаешь, - он задумчиво кивнул на ворох газет многолетней давности. – Есть, как бы это сказать, - он задумчиво закусил губы, отстукивая карандашом по столу. – Есть в этих исчезновениях тайна, да и в то же время такая жгучая недосказанность, что для полета фантазии очень много места. Это же так кинематографично! Можно увести сценарий в любую ветвь жанров: и триллер с не самым счастливым концом, и роудстори. Они ведь все могли просто уехать из этой дыры, прости, но говорю, как есть, чтобы найти свое счастье. Уехали, все бросили и стали счастливыми!
- Допустим, - Лили кивнула, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди. Сощурилась. – Почему тогда за столько лет они не дали о себе знать? Не прислали весточку? Неужели так сложно? Ведь у каждой из них здесь остались близкие люди.
- А что, если эти близкие, не такие уж и близкие. Что если они были цепями? - тихо возразил он. – Не отпускали из этого болота и душили любовью и осуждением.
- Прямо все? – Лили хмыкнула. – Сомнительно.
Он помолчал с минуту, вздохнул.
- Тоже, верно. Загадок все больше.
- Ну, а ваш сценарий?
- Он еще не готов. Я буду его писать здесь. Буквально на днях приступаю к работе.
- М-м, понятно. – Промычала она, чувствуя, как по телу снова разливается предательское тепло от одного лишь звука его голоса.
- И я хотел бы загладить вину.
Она бросила на него недоуменный взгляд, чувствуя, как замирает сердце.
- Что опять?
Он кротко, почти по-мальчишески рассмеялся, и этот смех снова сбил ее с толку.
- Еще один ужин? Спасибо, не надо. – Отрезала, стараясь, чтобы голос звучал твердо.
- И все же я приглашаю.
Он наклонился вперед через стол, и расстояние между ними сократилось до опасного. Он смотрит на нее с таким нескрываемым интересом, что по ее телу бегут мурашки, а по щекам разливается алый, выдающий румянец.
Она чувствует, как горит все лицо, и ненавидит себя за эту слабость. И сердце замирает в груди от предвкушения. Предательски!
- Допустим, я передумаю. Но зачем мне все это?
- Я хочу писать сценарий с натуры.
- Что?
- Ты слышала, - произнес спокойно. – Ты будешь той девушкой, одной из них.
- Вы меня украдете? – удивленная, нервная улыбка тронула ее губы. – Или как это называется?
- Назовем это так: ты будешь героиней моего сценария. Для разогрева фантазии снимем несколько кадров, камера у меня всегда с собой.
- Еще чего! – она выдохнула. – Я не буду сниматься в вашем кино.
- Так это не фильм, это наброски, эпизоды. Документалка, так скажем. Будет занятно.
- Да вы извращенец, Глеб как вас там.
Он снова рассеялся.
- Плачу втрое больше, а сейчас, идем!
Он резко поднялся, стягивая со спинки стула свой дорогой пиджак. Действовал он с такой уверенностью, словно ее согласие было уже получено.
- Куда? – только и успела выдохнуть, чувствуя, как почва уходит из-под ног, а сердце заходится в противоречивом, но таком сильном предвкушении.
20
Глеб не стал ждать ее ответа.
Он просто вышел из здания, держа дверь для нее, с таким видом, будто и не предполагал, что его приказ могут ослушаться.
Лилиана, все еще оглушенная его предложением и собственным предательским волнением, на автомате последовала за ним, словно марионетка, чьи нити он держал в своих крепких руках.
В горле стоял ком, а щеки пылали таким огнем, что, казалось, можно обжечься. Ее сердце колотилось где-то в основании горла, бешеным, нестройным барабанным боем, отзываясь эхом в висках.
Она так еще никогда не волновалась!
Он повел ее не к машине, а по той самой улице, где когда-то разворачивалась настоящая драма. По дороге, по которой ходили все пропавшие за последние десятилетия девушки. Мимо тех же домов, построенных еще при советской власти, ведь, по сути, с того времени ничего в облике этого поселка не изменилось. И в этих домах, казалось, все так же жили призраки того времени и самих исчезнувших, их тени мерещились в темных подъездах, а шепот разносился по пустынным дворам.
Воздух был холодным и влажным, пахнущим прелыми листьями и дымом из печных труб.
Лилиана вдохнула его побольше, но надышаться все равно не получалось.
Ветер, резкий и порывистый, нагло залез под свитер,
