Лора. Проклятый медальон императрицы - Арелла Сонма
— Жаль моя дочь сейчас в Ирландии на обучении... Вы могли бы подружиться.
Я улыбнулась и поклонилась. Императрица задумалась немного и шепнула что-то на ухо камердинеру. Тот поклонился и ушел, скрывшись в толпе.
— Иван Михайлович, Николай Иванович, рада видеть вас! Я слышала, что вы приютили юную особу, но не знала, что она так похожа на мою любимую дочь.
6 часть
Воспользовавшись случаем, герцог увел меня от внимательных глаз императрицы и моих спутников.
— Я хотел пригласить вас на вальс. Позвольте? — протянув руку, сказал Франсуа.
Я приняла его предложение и мы закружились в танце. Он мне шептал комплименты на французском и я вспомнила свою подругу. В тот злосчастный вечер она мне рассказывала про француза, который ей в порыве страсти шептал ласковые слова. Я улыбалась в ответ и говорила на французском слова благодарности.
— Вот мне интересно, а у императрицы покои на втором этаже? — вдруг поинтересовалась я.
Герцог смутился, а потом сказал:
— Все верно, на втором этаже… Если пройти дальше, можно увидеть дверь, которая отличается от других. Там покои императрицы... А зачем вам?
— Мне просто любопытно.
Потом он сказал, что хочет видеть меня в своем замке во Франции. Я взглянула на него и поняла, что его слова скрывают за собой вполне конкретные намерения. Поэтому вежливо отказалась. Мне хотелось, побыстрее избавиться от герцога, чтобы избежать дальнейших разговоров и осуществить созревший в голове план.
К нам подошел Николай и протянул мне руку.
— Могу я украсть у вас Лору? Императрица ее ожидает.
Я с радостью приняла его руку. Когда мы подошли к императрице, она взглянула на меня и протянула коробочку. Открыв ее я увидела красивое ожерелье. Изумруды, обрамленные бриллиантами, искрились в свете люстр, словно капли утренней росы. Ожерелье дышало роскошью и властью.
— Ваше величество, я не достойна столь дорогого подарка, — пролепетала я, стараясь скрыть волнение.
— Глупости, дитя мое, — ответила она, с легкостью отмахнувшись от моих слов. — Вы напоминаете мне о дочери, и я хочу, чтобы это украшение служило вам напоминанием о нашем знакомстве.
Я поклонилась ей и улыбнулась со слезами на глазах. Это было так трогательно. Поняв мои чувства Иван Михайлович повел меня прочь к другой зал.
— Ну, ну! Полно-те. Не надо слез. Вас неправильно могут понять.
— Да, простите! Я лучше пройду в дамскую комнату, поправлю прическу.
— Будуар находится там, — Иван Михайлович указал на лестницу, которая вела наверх.
Этого как раз я и ждала. Когда я поднималась выше, в моей голове начало пульсировать. Да, императрица была добра ко мне, но я так и не решилась попросить у нее медальон. Если я его украду, то смогу вернуться в будущее. Это был мой единственный шанс.
С этими мыслями я прошла чуть дальше будуара, в надежде добраться до покоев императрицы. Я нашла ту дверь, которая отличалась от других. Толкнула ее и она со скрипом отворилась, впустив меня в полумрак. Огромная комната с большой кроватью и балдахином. Тут почивала императрица.
Я встала посреди комнаты, словно вор, готовый преступить закон гостеприимства и доверия. Но воспоминания о доме, о будущем, которое я могла потерять навсегда, заглушали угрызения совести.
Глаза лихорадочно искали медальон. На туалетном столике, усыпанном флаконами с духами и шкатулками с драгоценностями, его не было.
Я услышала громкие шаги. Испугалась и спряталась в большой шкаф. Только я закрыла дверь шкафа, как в комнату вошли слуги.
Я затаила дыхание, стараясь не издать ни звука. Сердце бешено колотилось, отдаваясь эхом в ушах. Мне захотелось прижаться к задней стенке шкафа, но кто-то сзади схватил меня за талию и закрыл рот. Мне захотелось закричать, но я сдержалась, понимая, что тем самым выдам себя слугам.
Несколько минут мы так и стояли вдвоем. Я и незнакомец, схвативший меня сзади. Я чувствовала его дыхание у себя на шее и знакомый запах. В голове проносились самые разные мысли: кто он и зачем здесь? Тоже вор, как и я или по другой причине?
Наконец, он ослабил хватку, когда слуги покинули покои императрицы. Медленно повернул меня к себе лицом. В полумраке шкафа я не могла разглядеть его лицо, но почувствовала пронзительный взгляд.
— Тихо, — прошептал Петр, обняв меня за талию и прижавшись губами к моему уху. — Зачем ты здесь, Лора?
— Это ты! Как ты меня напугал! Что ты тут делаешь?
— А ты зачем тут? Я тут по важному делу. У меня план… Я заказал у ювелира медальон, похожий на твой. Проник во дворец по тайному ходу. Воспользовался суетой бала, чтобы добраться до покоев императрицы и подменил украшение. Теперь у нас два медальона. В одном пластина целая. Теперь мы сможем отправиться в твое будущее. Но сейчас нам надо бежать и чем скорее, тем лучше. Императрица не должна заметить подмену. Копия искусно выполнена мастером.
— Не думала, что ты провернешь такое опасное дело… Быстрее, уходим, — сказала я, открыв дверь шкафа.
— Постой, — сказал Петр схватив меня за руку и притянув к себе.
— Если нас сейчас поймают... Хочу тебя поцеловать.
Он прикоснулся ко мне теплыми губами. Вкус его губ был пьянящим, как запретный плод, и я ответила на поцелуй. Страх отступил, уступив место головокружительной нежности.
— Уходим, — сказал Петр, взглянув в мои глаза, переводя дыхание.
Мы шли незнакомым путем вдоль длинного коридора и спустились в подвал.
— Я видел чертежи дворца и знаю куда идти, не бойся!
Внезапно Петр остановился перед старой дверью. Он оглянулся, словно убеждаясь, что за нами никто не следит, и открыл со скрипом тяжелую дверь. За ней зияла черная пустота. Петр протянул мне руку.
— Сейчас глаза привыкнут к темноте... Осталось немного. Выход близко, милая, — подбадривал он меня.
Мы дошли до тупика. Все. Дальше хода не было. Лишь старая, деревянная лестница опиралась на стену.
— Ну все. Тупик! Теперь пойдем обратно? У меня все ноги в мозолях и платье в пыли, — сказала я устало.
— Зачем обратно? Посмотри вверх. Там выход. Давай я сначала залезу и открою люк. А потом ты следом.
Петр залез на лестницу, которая опасно качалась под его весом. Каждая ступень скрипела и стонала, словно умоляя о пощаде. Я затаила дыхание, боясь спугнуть тишину, которая и без того была наполнена тревогой.
Пыль, осевшая на перекладинах, вздымалась в воздух при
