Мой рок-мерзавец - Хельга Дюран
Телефоны я терял не единожды по своей невнимательности, а однажды палец дверью такси себе прищемил, когда пьяный в сопли ехал куда-то. По причине глупой травмы долго не мог играть на инструменте, за что был одарен в группе глубочайшим презрением. Мне себя беречь надо. У нас скоро гастроли, богатство и слава.
Где моя рабовладелица, интересно? Теперь же мне можно уёбывать? Из кухни доносятся какие-то звуки и пахнет едой, поэтому я иду туда.
Желудок снова неприятно сжимается, и я по пути заруливаю в ванную. Блять, ну и рожа! То, что надо. Как говорится, во всей красе.
Умываюсь, приглаживаю руками торчащие волосы и бороду, пью из-под крана, но вода невкусная, только тошнить начало сильнее.
Светочка колдует возле плиты. Я становлюсь в дверях, оперевшись о косяк плечём, пытаясь понять, в каком она настроении. На ней лосины, ладно обтягивающие её попку и обычная футболка, но выглядит она очень сексуально. Мне остаётся судорожно вздыхать и облизываться на эту вкуснятину.
— Как дела, Артём? — бросив мне взгляд, полный ненависти, спрашивает девчонка.
— Хорошо всё, — как можно беззаботнее пожимаю плечами. — Скоро приготовится?
Света варит борщ! Пахнет так охуенно, что даже мой измученный коньяком желудок начинает требовательно урчать.
— Я тебя кормить не собираюсь. Можешь валить отсюда.
Можно и свалить, конечно. Света злая, расстроенная. Куда её ещё тиранить? Довольно с неё, но я решил задержаться ещё ненадолго. С похмелья горячий супчик — лучшее лекарство.
— Чё это? Ты вчера обещала меня завтраком накормить, — напомнил я.
— Чтобы ты ещё раз мне ковёр заблевал?
Я вчера блевал? Да ладно?
Должен признать, что мне стыдно. Этого я не хотел. Думал в цветок нассать, но и то счёл это перебором. А тут такой казус… Мда…
Перестарался. Стыдно-то как, просто пиздец.
— Тебе не стыдно, Артём?
— Мне? Ничуть. А что случилось?
— Что случилось? — Светочка выключила плиту и начала разгонять ситуацию. Да, малыш, давай, скажи, что я скотина! — Ты меня обидел и оскорбил вчера! Напился, заблевал ковёр! Я всю ночь не спала из-за твоего храпа! И телефон у тебя в рюкзаке не затыкался. А тебе, хоть бы что?
Светочка сейчас была похожа на сварливую жену, отчитывающую загулявшего мужа. Такая забавная. Из неё получится идеальная жена. Фырчит, а завтрак готовит. И ковёр помыла. Повезёт же кому-то?
— Это мои поклонницы мне названивали, — подхватываюсь я. — Ночи напролёт покоя мне от них нет. Такова моя жизнь, Светочка, ничего не поделаешь.
— Да пошёл ты в жопу!
— Всенепременнейше, мадам. Кофе мне налей хотя бы, пожалуйста!
Светочка скрипит зубами, ноздри раздуваются. Сейчас она кастрюлю с супом мне на голову наденет. И правильно сделает.
А, нет. Накладывает в тарелку, ставит на стол.
— Ешь и уходи! — говорит она.
Как же стыдно, господи!
Но и жрать хочется. Поэтому я смиренно сажусь за стол и беру ложку. Похмелиться бы, и борщ стал бы ещё аппетитней.
— У меня есть водка. Холодненькая, — внезапно сообщает Светочка. — Будешь? Я такое всё равно не пью…
— Угу, — киваю, хлебая торопливо из тарелки, потому что сварено восхитительно!
Света лезет в морозилку, достаёт запотевший пузырь и щедро наливает мне водяры в стакан.
Я почти люблю её. Правда. Она удивительная, просто невероятная девушка, поражающая меня своим терпением и талантами. Оттого мне становится ещё грустней. Если бы я мог, если бы хотел связать свою судьбу с женщиной навек, то вот оно — сокровище!
Но я не могу.
— Твоё здоровье, киса! — выпиваю залпом налитое, и через пару минут просто воскресаю.
Света наливает мне следом огуречного рассола, попадая мне ещё раз в сердечко. Вчера я не обнаружил в холодильнике огурцов. Я в этом уверен, я внимательно смотрел, а рассол холодный. Значит, Света утром ходила в магазин, чтобы меня порадовать? Борщ сварить — это не бутер намазать. Значит, она встала пораньше.
А в чём прикол? Я думал, она меня видеть не желает? Какая-то очередная бабская уловка, не иначе.
Она не ест. Стоит, скрестив руки, смотрит то в окно, то на меня.
— А ты правда целка? — за каким-то хером спрашиваю я.
— Это уже не твоё дело, — отвечает по-деловому, а это означает, что между нами всё кончено навсегда.
Это и грустно, и хорошо. Ничего не поделаешь. Быстро доедаю завтрак и собираюсь на выход. Света с готовностью отпирает мне дверь. Мне хочется сказать ей что-то хорошее на прощание, потому что я всё же счастлив от подаренных мне ею минут. Вряд ли я смогу забыть такое приключение, и по большому счёту мне было невероятно хорошо с этой девушкой. Это ей было плохо.
— Займи мне три сотки на такси, зая, — добаляю финальные нотки говнеца. Занимать у женщин деньги — самое отвратительное, на мой взгляд.
Света вздыхает и отыскивает в сумочке свой кошелёк.
— У меня только пятитысячные, — достаёт одну купюру и рассеянно смотрит на меня. Богачка. — Может, тебе на карту перевести?
— Это тоже подойдёт, — выхватываю у девчонки купюру и небрежно засовываю в карман куртки. Поцеловать бы её на прощание, но куда мне с моим перегаром? — Счастливо оставаться!
Незамедлительно выскакиваю в подъезд, бегу вниз по лестнице. У подъезда сажусь на лавку, достаю сигареты и телефон.
26 пропущенных от Лёвы? Вот, кто мешал Светочке спать? Наверняка случилось непоправимое. Я даже боюсь перезванивать. Сердце падает в тревоге за мой байк. Руки так дрожат, что еле прикуриваю сигарету.
Я не знаю, что сделаю с Лёвой, если с мотоциклом беда!
14. Света
Утром меня разбудил жужжащий мобильник. В отличие от Артёма, я поставила свой на беззвучку, а вот его трезвонил всю ночь. Артём так любит свои песни, что поставил одну из них на звонок. При всей моей любви к творчеству "Гранита", теперь меня от неё тошнило. Это было невыносимо, но я не могла себе позволить рыться в чужих вещах.
Звонила Тома, поэтому я убежала в кухню, чтобы с ней поговорить, предусмотрительно закрыв дверь в комнату. Нет, мне не жаль было тревожить сон Артёма, пусть бы вставал уже и проваливал с глаз моих, я хотела пожаловаться Томе прямо сейчас, немедленно, в эту же секунду!
— Привет, Светик! Тигр не может до Артемона твоего дозвониться. Он там жив или ты его ушатала?
— Спит ещё… Не называй
