Попробуй уйти - Натализа Кофф
Не удержавшись, Ника поморщилась.
Запястье начало отекать и выглядело не очень, если честно.
Умарова знала, что перелома нет. Просто растяжение. Но Михаил ее не послушал.
— В травму, — кивнул водителю.
Машина сорвалась с места. Злой хмурился все сильнее, с каждой секундой.
— Миша, все в порядке. Честно. Не больно совсем. Как ты? — шептала она очень тихо, чтобы никто, кроме любимого ее не услышал.
Она дико волновалась. Пыталась держать себя в руках. Но не получалось.
ГЛАВА 6
Доминике было сложно справляться со всем, что навалилось на нее.
Михаил вновь оказался в больнице. И пусть врачи, Федот, да и сам Миша уверяли ее, что это стандартная плановая процедура, а Ника все равно не находила себе места.
Никуда не ушла из коридора, как бы недовольно ни смотрел на нее Федот Зарубин. Игнорировала прямой приказ самого Злыднева. Что уже было нонсенсом, особенно для его людей.
Однако в последнее время, Ника и сама заметила, люди Злого относились к ней странно.
С почтением, уважением, обращались строго по имени отчеству. Услышав впервые подобное обращение, Ника впала в ступор. Нет, пафосное Доминика Доминиковна звучало крайне бредово. Опять же, указывало на ее происхождение. А Ника уже не знала, насколько может им гордится.
Да, отец не был мягким и пушистым. И Ника это знала с рождения.
Однако теперь стало известно, что отец — наркоторговец? Нет уж, ни за что! Всем сердцем девушка осуждала эту деятельность, как и людей, что употребляли запрещенные препараты.
Так вот, девушка настойчиво заявила охране во главе с Зарубиным, чтобы обращались к ней не иначе, как просто Ника. Все. Точка.
Никто, разумеется, спорить не стал. Только Михаил скупо усмехнулся.
А сейчас вот, все эти люди, приближенные Злого, стояли за ее спиной.
И тоже ждали.
Ника заметно волновалась. Федот принес уже второй стаканчик кофе из ближайшей кофейни. Время тянулось медленно, а врачи ничего не говорили.
— Ника, да нормально все будет, — негромко пробормотал охранник, — шефа сложно поломать. Особенно сейчас. Починят его, подлатают. Не грусти. Он же сейчас увидит, что рыдаешь, всем нам бошки открутит.
Девушка кивнула. В этом Федот прав. Михаил сначала действует, потом уже выясняет причины.
Как в тот раз, с рукой. Пока Нике в отделении травматологии накладывали фиксирующую повязку после рентгена, досталось всем и каждому. Особенно, Зарубину. Хотя в момент происшествия мужчины даже рядом не было.
Ладно, это уже в прошлом. Как только повязку сняли, Ника испекла пирог и передала Федоту и ребятам в качестве извинений. Как оказалось, охрана базировалась неподалеку, в соседней с Никой и Михаилом квартире.
— Почему именно сейчас? — Ника случайно зацепилась за эту фразу. Сама не знала, по какой причине. Но именно она привлекла внимание.
— Если скажу, шеф меня кастрирует, — хмыкнул охранник.
Ника взглянула на мужчину. Надо же, а вот на лице у Зарубина ни капли ужаса. Скорее, намек на веселье. Выходит, не все настолько жутко.
— А если не скажешь, то в следующий раз подсыплю яда в пирог. И ты даже не узнаешь, — пригрозила Ника.
— Так и быть, но буду ссылаться на то, что сознался я под пытками, — кивнул Федот, — в общем, так: шеф был на сходке. Старшие его уважают. Да он и в общак больше всех отстегивает. Грех к Злому не прислушаться. Опять же, город держит в чистоте и порядке. Вот и пошли ему навстречу.
— Ты загадками говоришь, Федот, — негромко произнесла, грустно улыбнувшись.
— Злой теперь не то, чтобы совсем свободен, но на семью разрешение выдали. Потому он и согласился на операцию.
— Так, Федот! — с трудом удерживаясь от истерики, зашипела Ника. — В смысле, операция? Его сейчас оперируют???
— Да, только велено тебе не говорить, чтобы не волновать. Врачи дают гарантии. Да и у шефа теперь есть цель, — попытался успокоить ее охранник.
— Ты можешь нормально говорить?! Без ребусов! Я сейчас крайне хреново соображаю, Зарубин! — вспылила Ника, чего с ней прежде ни разу не случалось.
— Ты даже говоришь, как он, — хмыкнул Федот, а когда Ника выпрямилась и сжала руки в кулаки, вздохнул: — Ладно, понял. Все это ради тебя. Хочет семью с тобой. А чтобы все сработало, нужна операция. Иначе жить ему оставалось полгода в лучшем случае. Сейчас все сделают, потому реабилитация, ну и будете жить долго и счастливо.
Ника осела на кушетку. Закрыла лицо ладонями.
Почему? Почему он ничего ей не сказал?!
Она бы… Да она бы…
Поддержала бы, конечно. Он же сильный, он со всем справится.
Она бы рядом была! А теперь он там, один, борется со своей болезнью.
Вот же… упрямый человек!
— Ну вот, зря рассказал, — недовольно проворчал Федот и неловко приобнял ее за плечи, утешая. — Пуще прежнего разрыдалась.
Ника действительно рыдала, глотая слезы, пытаясь успокоиться.
Не выходило. А в голове вертелось: почему не сказал? Он же сейчас там один!
— Что ж вы раньше времени мужа хороните? — сверху раздался спокойный мужской незнакомый голос, а Ника вскинулась, уставилась на человека в униформе хирурга.
— Как…? — только и смогла выдавить.
— Все по плану. Не волнуйтесь вы так, — устало улыбнулся ей врач, когда Ника, пошатнувшись, осела на кушетку. — Михаил Александрович пациент вредный, но крепкий. Через несколько дней переведем из интенсивной терапии в обычную палату.
Ника кивала, внимательно слушала доктора. Плакать перестала, а вот голова вдруг начала кружиться. И ноги ватные. И перед глазами внезапно потемнело.
— Любовь Ивановна! — раздался громкий, но все такой же невозмутимый голос врача. — Несите нашатырь! А вы, ребята, не паникуйте, пожалуйста. Девушке просто стало плохо.
— Док, возвращай, как было. Нам шеф ноги вырвет, если с Никой что-то случится, — пробасил напарник Федота.
— Все с вашей Никой будет в полном порядке, — сообщил врач.
Ника поморщилась, когда резкий неприятный запах коснулся носа.
— Я в норме, да, все хорошо, — попыталась сказать Умарова.
— Порядок, парни, — слегка повысил голос Федот, — вы чего?! Стволы уберите, млять!
Ника даже не удивилась. Охрана у Михаила хоть и опытная, но временами без тормозов. Пожалуй, именно сейчас и наступило это самое «временами».
— Ребята, все в порядке! — максимально громко и уверенно заговорила
