Он мой Февраль - Евгения Ник

— Натусь, осадки в виде слез отставить! — улыбается отец моего Феди, приобнимает супругу и с нежностью целует ее в висок.

— Давай отойдем, мне нужен воздух, что-то я распереживалась.

— Зоя, мы буквально на пару минут, — бросает отец он и вместе с женой удаляется.

Вновь перевожу взгляд на сцену. Баринов в окружении еще нескольких сотрудников стоит и произносит свою речь. Высокий, красивый, одет с иголочки. Даже не верится, что совсем недавно он колол дрова у меня во дворе, стирая ладони до кровавых мозолей. А потом с Сорокиным парился в бане, после чего нырял в сугроб.

В какой-то момент Федя находит меня глазами среди толпы, улыбается и практически не сводит взгляд во время своей речи.

А я смотрю на него, пока не ощущаю, будто меня прожигает еще одна пара глаз. Сбоку от него стоит красивая блондинка и смотрит на меня с нескрываемой злостью. Губы девушки слегка кривятся, словно она увидела что-то омерзительное, после чего красотка делает шаг в сторону и касается плеча Феди.

— Слушай, а что Леонова снова с Бариновым вместе? — слышу за спиной перешептывания.

— Кто же их знает, — отвечает другой голос. — Хотя последние дни перед открытием они, считай, командой сутками вместе были. Может, у Барина с Анькой опять вспыхнуло.

Быстро оборачиваюсь и смотрю на двух девушек, затем обратно на сцену. В горле разрастается огромный, колючий ком. Прижимаю руку к тому месту, где буквально разрывает плоть, и с трудом сглатываю. Отворачиваюсь. Мне неприятно, но вместе с тем, я стараюсь не поддаваться и не реагировать на глупые сплетни.

Когда Федя со всеми спускается со сцены, его тут же перехватывают местные журналисты, чтобы задать интересующие их вопросы, все-таки его проект совсем новый в нашей области. Блондинка стоит рядом, светится счастьем и также отвечает журналистам со знанием дела. Сразу понимаю, что она занимает не какую-то мелкую должность. Очевидно, она из руководящего состава.

— Да, последние дни с Федором Анатольевичем мы практически двадцать четыре часа в сутки проводили вместе, готовясь к открытию. Это был тяжелый марафон на выносливость, но мы с ним справились, — говорит блондинка.

— Вы практически, как семья, — усмехается журналист.

— Мы и есть семья, — отвечает она, берет Федю за руку, после чего поднимается на носочки и целует его в уголок губ.

— Вся наша команда — одна большая семья, — доносится сдержанный голос Баринова.

Виски стягивает тисками, больше я уже ничего не слышу, перед глазами все плывет от набежавших слез, резко разворачиваюсь и направляюсь на выход.

— Зоя, ты куда? — растерянно спрашивает мама Феди.

— Простите… — бросаю и ускоряю шаг. Если я еще хотя бы мгновение останусь здесь, то сойду с ума. Глупая, на что я вообще надеялась, ведь и так ясно, что там у него своя яркая жизнь, а здесь… так, сельское развлечение.

Свежий воздух обжигает лицо, но облегчения не приносит. Кажется, что легкие наполнены битым стеклом, и каждый вдох дается с неимоверным трудом. Как я могла быть такой дурой? Верить в эту сказку…

"Моя Зайка".

Нет, Баринов. Не твоя.

Слезы текут по щекам, смешиваясь с легким ветерком. Кажется, что весь мир рухнул в одночасье. Все мои мечты, все надежды на совместное будущее, — все разбилось вдребезги об это чертово "мы и есть семья" и ее поцелуй. Ненавижу себя — за то, что была такой слепой и наивной.

Бегу, не разбирая дороги, лишь бы подальше от этого места и этой невыносимой боли.

— Зоя! — раздается за спиной окрик. — Твою же мать, Юдина, стоять!

Эмоции зашкаливают до самых высот. Резко разворачиваюсь и показываю Баринову средний палец.

— Выкуси, урод! — припускаю в сторону дороги. Сейчас поймаю попутку и скоро буду дома. Переоденусь в уютную пижаму, смою с себя весь позор и буду жить свою обычную жизнь.

— Юдина!

Федя догоняет и мертвой хваткой вцепляется в мое плечо. Рывком разворачивает к себе и буквально пышет от гнева.

— Чего ты себе напридумывала?

— Зачем мне что-то придумывать, когда у меня глаза есть, — тычу себе в лицо двумя пальцами. — Все, отвали, между нами смело можно ставить точку.

— У меня с Леоновой ничего нет. Раньше был с ней какое-то время в отношениях и то… там своя история, в общем. Но, как встретил тебя, сразу расстался с ней. Не знаю как, но она поняла, что мы вместе. Видимо, решила поднасрать. И у нее это получилось, выбрала подходящий момент перед камерами, знала же, что я буду сдерживаться, чтобы не устраивать спектакль на потеху зрителям.

— Мне плевать Баринов, — дергаю рукой, чтобы уйти.

— Зой, Зайка, — голос Феди становится мягким и против моей воли обволакивает в невидимый кокон. — Я же люблю тебя, а ты мне факи показываешь, дуреха.

“Я же люблю тебя”

“Я же люблю тебя”

“Я же люблю тебя”

Поднимаю взгляд и сталкиваюсь с его глазами, ставшими темными как ночь.

— Ч-что ты сказал?

— Люблю тебя, Юдина, — улыбается, отпускает мою руку и копается в кармане своего пальто. Достает свернутый в несколько раз листок, разворачивает и показывает мне картинку дома, точнее, плана будущего дома, — Я на улице Чапаева дом строю. Для нас. Какую-то точку ставить собралась…

— Что? — глаза буквально на лоб лезут от шока.

Федя, обхватывает мое лицо руками и мягко касается губами.

— Никаких точек. Ставь запятую, наша история продолжается, и она будет очень длинной и счастливой!

Не успеваю моргнуть, как оказываюсь у него на руках и мы кружимся в каком-то странном танце. Смотрю на небо, а с него снежинки начинают падать!

Успокаиваюсь. Так, легко становится, словно я сама стала снежинкой.

Парю над землей.

— Федь.

— Да?

— Кажется, февраль вернулся, — выдаю шепотом.

— И правда, — соглашается он. — На мое признание ничего не хочешь ответить?

— Хочу, — перевожу на Баринова взгляд. — И я тебя люблю… Мой Февраль.

Конец.