Подарок судьбы - Любовь Александровна Хилинская

— Ну и пусть, — хрипло отозвалась Дарья. — Пусть будет, зачем мне теперь грудь, если я… Если…

— Если ты решила устроить самобичевание, то ни к чему хорошему это не приведет, — ровным тоном произнес заведующий.

— Мне все равно, — в голосе девушки послышались слезы. — Я… Недочеловек! Я бросаю сына в роддоме. Мне теперь вообще… Как жить?

Вздохнув, Дмитрий поднялся, отошел к окну, глядя на раскинувшийся больничный парк. Зеленые деревья, сумерки, горящие фонари, прогуливающиеся люди. За окном была жизнь. И здесь была жизнь. Только насколько ж они разные!

— Я хочу тебе помочь, Дарья, — повернув голову в сторону девушки, наконец, произнес он. — Я живу один в большом доме. У меня найдется комната для тебя с малышом. И продуктов хватит прокормить вас. Пока ты не встанешь на ноги.

— Почему? — ахнула она, прижимая уже обе руки к груди. — Я ж… Я вам никто!

— Ты человек, женщина, попавшая в трудную ситуацию, молодая мать, — возразил он, понимая, что слова какие-то не те. — Ну и просто потому, что я не хочу, чтобы твой сын остался один. Для меня это не сложно, а тебе поможет.

— Но я не могу… — пролепетала она взволнованно, поднимаясь и делая шаг к нему. — Это… Это как-то… Ну, я не знаю…

— У тебя есть другие варианты? — грубо перебил он ее. — Нет? Нечего думать, иди за сыном и завтра поедешь ко мне. Встанешь на ноги, потом сочтемся.

Не давая ей ни слова вставить, он развернулся и резко вышел. Сам дошел до детского отделения, взял у оторопевшей медсестры младенца Афанасьевой и вернулся в ее палату, застав молодую мать в том же положении, в котором оставил. Едва она увидела сына, как выражение лица ее снова стало плаксивым, того и гляди зарыдает, но Дмитрий, настроившись уже серьезно, приказал молодой матери сесть, а после вручил кряхтящего ребенка.

— С маститом не шутят, — проворчал он, проследив, как она достала грудь и всунула сосок в распахнувшийся ротик.

Никогда раньше его не смущал вид кормящей матери. Никогда до сегодняшнего дня. Кашлянув, мужчина развернулся к выходу, и уже в спину услышал тихое «спасибо».

Наверное, он совершает ошибку. Или нет. Скоро это станет ясно.

Глава 9

Утро следующего дня наступило слишком быстро. Я все еще не понимала, могу ли я принять приглашение Дмитрия Ивановича, не будет ли это с моей стороны наглостью. По сути, он сильно рискует, беря в дом совершенно незнакомого человека. Мало ли какая я… Тем более, с ребенком. Конечно, будучи акушером, он привык к детскому крику, но одно дело — на работе, совсем другое в своем доме. И еще вопрос, как отнесется его семья к такому вот затяжному визиту посторонней девицы. Об этом он, наверное, не подумал. А я подумала. Всю ночь размышляла, что мне делать. Папа любил приговаривать — «дают — бери, бьют — беги», но я оказалась в таком замешательстве, что не могла решить, стоит ли ввязывать в мою проблему доброго доктора. Тем более, мужчину. Тем более, такого красавца. Он сто процентов или женат или в отношениях. И как бы этот поступок не повлек за собой для него неприятности.

С другой стороны, выхода иного так и не нашлось. Я звонила маме и вечером поздно и рано утром, все время в ответ мне раздавались короткие гудки. Как и у Дани. Ему я тоже насмелилась позвонить и была удивлена, услышав «пи-пи-пи» вместо «абонент временно недоступен». Пересилив себя, написала в мессенджер, но поняла, что он меня там заблокировал.

Какая ж я дура! Сейчас уже можно понять, что он меня не знакомил с друзьями и родственниками, мы никуда почти не ходили, а если ходили, то быстро возвращались назад под разными предлогами. Я не понимаю, чего ему от меня было нужно. Ну, кроме секса, конечно. До Дани мужчин у меня не было, и я считала, что после слов «я тебя люблю» можно переводить отношения в горизонтальную плоскость. Просчиталась.

Соседки по палате с самого утра начали прихорашиваться — завивали кудри, красились, складывали вещи, а я тупо сидела в кровати, держа Ванюшку на руках и баюкая его. Не для кого мне краситься и завивать волосы.

— Даш, давай-ка сюда иди! — Юля, одна из девушек, подошла ближе. — А то сидишь с опухшей физией, будто не из роддома выписываешься, а с похоронного бюро. У нас тут радостное событие — мы людей новых родили. Так что не время грустить. Время завивать волосы.

Я отнекивалась, но она оказалась очень настойчивой, усадила меня на стул и едва ли не насильно накрутила плойкой мои волосы, послушные в ее руках, превратившиеся в ворох волн.

— Красотка! — вынесла вердикт Таня, цокнув языком. — Еблан твой мужик, что такую девку бросил. Вот увидишь, еще приползет к тебе с поджатым хвостом. Только ты не принимай. Раз он свою козлиную сущность один раз выказал, он и второй раз также поступит.

— Да я вообще… — смутилась я, пряча глаза. — Вряд ли он появится.

— Появится, куда он денется, — хмыкнула третья девушка, Оля. — Мой папаша носа не казал несколько лет, ему парня хотелось, а мамка меня родила. Тогда с УЗИ еще плохо было, вот ему сюрприз оказался. Ну а потом заявился, мол, общаться хочу с ребенком. К мамке подкатывал опять, да только она уже перегорела к нему, выгнала из дома. Мне уже десять лет было, какое общение! Я потом узнала, что он женат и там в браке еще двое детей. Козлина он, как и твой. Приползет, не сомневайся!

— Так, девочки, мы марафет навели, давайте чай пить! — Таня щелкнула кнопкой чайника и зашуршала пакетами с разными вкусностями, которые ей принесли родственники. — У меня тут осталась гора всего, пока не съедим, с места не сдвинемся.

— Угу, — Оля фыркнула. — Так мы до послезавтра тут жрать будем, у тебя ж полный холодос еды!

Волей-неволей, но девчонкам удалось поднять мне настроение. Дети спали, а мы сидели за столом и пиршествовали, поедая все подряд, на что падал глаз.

Первую забрал муж Юлю. Мы смотрели из окна, как он встретил ее, принимая кулек в одеяльце в руки, как поцеловал неловко молодую жену, вручил ей букет. У меня даже горло сдавило от волнения, когда я представила, что и у меня такое могло бы быть. Но не