Подарок судьбы - Любовь Александровна Хилинская
Распаковав коробку с надписью «0−3мес», я обнаружила там вещи размером как раз на моего сынишку. Они были и нейтральных оттенков и голубых, все очень красивые, нарядные, а несколько прямо новых, с бирками. Видимо, не успели надеть. Их я отложила, решив не трогать и вернуть в целости, а остальные осторожно разобрала и переложила в верхний ящик комода, куда также поместились остатки подгузников. Дмитрий прав, мне нужны еще эти средства гигиены малыша, иначе мы тут устроим море в доме.
Пришлось сесть в кресло, пока сыночек спал, и писать список самого необходимого. Я испытывала жгучий стыд, отправляя его на номер телефона хозяина дома, а после короткого «ок», еще и поняла, что все лицо залито краской. Боже, до чего ж я докатилась? Сама, своими же руками загнала себя в долговую яму.
Долго рефлексировать не получилось, проснувшийся Ванюшка потребовал еды и внимания. Хоть молока у меня много, не придется еще и смесью обременять, поэтому я с облегчением вздохнула, когда сын присосался к груди и жадно зачмокал, поглядывая на меня мутными глазенками.
Закат за окном сменился полной темнотой, и я только сейчас поняла, что ужина в роддоме не дождалась, и теперь жутко хочу есть и пить.
Перепеленав ребенка, уложила его в кроватку и вышла из комнаты, надеясь найти кухню, которая наверняка где-то на первом этаже. Во всем доме был приглушенный свет от настенных светильников, уютно освещающих пространство, где-то явно оказались встроены колонки, так как негромкая мелодия лилась будто отовсюду, слышался шум воды, на который я и пошла.
За углом обнаружились двустворчатые запертые двери со стеклянными вставками, сквозь которые было видно яркий свет. Я толкнула одну и обнаружила, что правильно решила — это и есть кухня. И мой спаситель уже вовсю орудовал в ней, стоя у раковины спиной ко мне с повязанным передником.
— Добрый вечер, — негромко произнесла я, но поняла, что меня не слышат.
Судя по всему, Дмитрий был в наушниках, и слушал музыку, так как периодически притопывал ногой и переступал, явно пританцовывая. Я даже залюбовалась им, вспомнив папу, как он также творил свои кулинарные шедевры в нашей старой кухне. Здесь все было другим, современным, по последнему слову техники, но атмосфера и настроение теми самыми, из прошлого.
Почему ж этот добрый мужчина не женат?
Но долго размышлять на эту тему мне не пришлось. Объект моих мыслей зачем-то повернулся к столу и увидел меня. Резко дернулся, будто я оказалась привидением, затем вынул наушники дерганным движением и криво улыбнулся.
— Привык жить один, — пояснил он, — не ожидал тебя тут увидеть. Спит? — кивнув в сторону выхода из кухни, вопросительно поднял бровь.
— Да, — я присела осторожно за стол и расслабилась, откинувшись на спинку стула. — Поел и вырубился. Дети его возраста должны много спать.
— А ты педиатр? — полюбопытствовал мужчина, и, увидев мой кивок, продолжил: — В какую специальность хочешь идти? Или в участковые?
— Боже упаси! — воскликнула я, но затем осеклась: — Конечно, не хотелось бы, адская работенка. Я вообще мечтала в неонатологи пойти, только теперь вот не знаю, получится или нет.
— Получится, — уверенно ответил мне мой доктор, а затем кивнул на бутылку с вином: — Пить не предлагаю, а сам приложусь. За нового члена нашего общества!
— Я бы чаю, — улыбнулась я в ответ, — после кормления всегда пить хочется ужасно.
— Понимаю, — мужчина обернулся к чайнику и щелкнул кнопкой. — Я тут в духовку курицу загрузил, скоро готово будет. Салат вот сделал, осталось заправить. Что предпочитаешь? Сметану, майонез, масло?
Выбрав последнее, я заметила, как он ловко солит из большой деревянной мельницы аппетитно выглядевшие овощи и сглотнула слюну. Голод выступил на первый план, затмив мою рефлексию относительно судьбы приживалки.
Дима разложил салат по большим тарелкам цвета морской волны, поставил одну передо мной, затем налил себе в пузатый бокал темно-бордового вина и сел напротив.
— Саперави, — заметил он мой интерес. — Люблю терпкое. Бывшая жена ненавидела красное вино. Не только в этом мы с ней не сходились. Как оказалось, абсолютные противоположности. А ты какое предпочитаешь?
— Мускат красный, — я с удовольствием положила в рот разрезанную напополам черри и даже зажмурилась, так мне стало вкусно. — Сладкое вино люблю, поэтому у меня тоже другой вкус. Папа у меня любил заниматься виноделием. Пока он был жив, у нас в саду виноградник рос, и вино делал и чачу, а потом мама не стала заниматься, забросила. Все повысохло и захирело.
— От чего умер? — Дмитрий тоже захрустел салатом, внимательно глядя мне в глаза.
Я залюбовалась оттенком его радужек цвета расплавленного свинца и смутилась от пристального интереса. Опустив взгляд в тарелку, тихо ответила:
— Сердце. Как оказалось, у него был порок. То ли он не знал, то ли мама не знала, но вот такая вот смерть. Мне было двенадцать. Мама сразу смысл жизни потеряла. Она у меня медсестра была, начала пить, ее с работы выгнали. Ну и вот…
— Сочувствую, — в тоне мужчины послышалась горечь. — Мой отец тоже умер, он был хирургом, всю жизнь у операционного стола. Был заведующим, поехал в район по санавиации, в дороге машина попала в аварию. И он и водитель наглухо. Мама тоже сдала сразу, к счастью, не запила, но замкнулась капитально. Только вот рождение внука ее взбодрило. Она даже к Тане переселилась, пока у них живет. Танька на работу вышла, мы ж, врачи, сама знаешь, стрельнутые в голову, без работы не можем. Она тоже гинеколог, только не в роддоме работает, а в больнице.
— Понятно, — я стеснялась есть полным ртом и потому осторожно откусывала то огурец, то помидор, то лист салата, и вздрогнула, когда раздался писк духовки.
— О, вот и наше основное блюдо! — резко отодвинув стул, поднялся Дмитрий. — Сейчас поужинаем, потом отпущу тебя в душ, присмотрю за мелким. Как назвала его?
— Ванюшкой, — я с удивлением приподняла брови.
— Ну а как ты собралась в душ? Нервничать будешь, что проснется, а я пригляжу. Если что, покачаю, у меня опыт есть.
Мужчина улыбнулся, и я залюбовалась им, настолько он был хорош. Словно голливудский актер, в которого можно было влюбиться. Только таким, как я, такие актеры не по плечу. Им нужны женщины под стать, а не подержанные дамы с прицепом.
В этот самый момент из спальни раздался младенческий писк.
— Ешь! — твердо произнес Дима, выкладывая мне в тарелку аппетитный кусок курицы с коричневой корочкой. — Я посмотрю,
