Измена. Я сам всё разрушил - Аня Дарк

А она поначалу на меня поглядывала. Я ж не слепой. Задницей своей круглой крутила. Однажды даже на одной из студенческих вечеринок целоваться полезла, хотя мы с Верой уже встречались. Я тогда обозлился на нее и даже запретил своей будущей жене с ней общаться. Та долго сопротивлялась, виделась с ней тайком, а когда у нас родилась Кристина, Ирина крестила ее и стала официально вхожей в наш дом.

Много лет мне было на нее ровно. Почти. Немного бесила ее вульгарность. Но тогда я еще тащился от Веры. Тогда она была для меня эталоном.

Потом, позже, у жены случился выкидыш. Как она утверждает, из-за моей матери, которая ей все нервы истрепала и заставила нализывать дом до состояния, чтобы можно было есть с пола и пить из унитаза. Тем же вечером началось кровотечение, и Веру “почистили”.

Стресс. Апатия. Затяжная депрессия. Вера сильно изменилась. Погасла. Мне тоже было жаль ребёнка, но мы ведь молодые. Могли еще сделать. Правда, больше и не получалось.

А жена так загорелась этой идеей, что стала бегать по врачам. Пробовать то один метод, то другой. Все эти гормоны пила, что ей назначали. То поправлялась, то худела. То серела, то краснела. В итоге грудь обвисла. Не до пупка, конечно, но у той же Ирины сиськи как на картинке. Вот не могу вспомнить, такие они у нее были раньше или нет. Ну и ладно. Какая разница?

Но если бы только внешне она изменилась, я бы, наверное, смирился. Но характер. Вера стала нервной, часто недовольной, улыбку тысячу лет не видел на ее лице.

Вот разве что сегодня. Но сегодня и меня распирает. Аж трусит.

3. Всегда презирал изменщиков

— Виталь, с тобой всё в порядке? — кряхтя под тачкой спрашивает Вовчик. — Подай трещётку и головку на пятнадцать.

— Да, всё норм, — отвечаю, тяну нужный инструмент и продолжаю возиться с его машиной сверху, под капотом.

— Я думал, бахнем с тобой по пять капель, а ты за рулем, — пыхтит друг.

— Да не кайф потом на такси, — отмахиваюсь я, кривя лицом. — В другой раз.

Тот недовольно бурчит, а я думаю лишь об одном. Вдруг Ирина попросит довезти ее сегодня до дома. Я не могу проебать этот момент. С Вовчиком в любой день выпить можно, а Лисичка не так часто у нас бывает. Да еще и до поздна, чтобы было проблематично добраться домой. Лишь бы у нее хахаля сейчас никакого не было. От этой мысли зубы сводит.

— Ты оглох? — рычит друг из ямы. — Болты и гайки дай! Они в контейнере около переднего правого колеса.

— Можно было без уточнений. Я что, не вижу, где они лежат? — фыркаю недовольно.

— Да хер тебя знает, — усмехается друг. — ты сегодня как баба меланхольная.

— Спасибо, — брякаю, а сам понимаю, что реально я где-то не здесь.

Не в гараже, а на огромной постели деру одну маленькую Лисицу. Блять. И у Веры месячные сейчас. Придется на ручной дрезине добираться…

Чем ближе время к одиннадцати, тем более призрачным становится шанс побыть с Ириной наедине. Нет, конечно, я не буду ничего делать. Никогда не понимал изменяющих мужиков. Точнее, не так. Я всегда их презирал. Твоя жена — это твой выбор. Изменить ей — плюнуть самому себе в рожу.

Мне просто по кайфу побыть с ней наедине. Не озираясь на Веру. Не думая о том, как себя вести, чтобы… Чтобы не выдать своих желаний.

Блять. А какой день у Веры? Может, уже можно? Тем более она наверняка будет достаточно нетрезвой, чтобы принять всех моих демонов. Сама же останется довольной.

Когда я уже теряю все надежды, сникаю и готов рвать на себе волосы, раздается звонок. Вера. Проталкиваю в пересохшее горло ком и беру трубку.

— Да, сладенькая, — ухмыляюсь завистливому взгляду Вовчика, который только выполз из подземелья.

— Зай, — голосок пьяненький, чуть тягучий, и я мигом загораюсь, — мы такси никак не можем вызвать. Сам знаешь, как они не любят наш район, — а я сейчас готов расцеловать каждого, кто отказался от их заказа. — Ты же не пил?

— Не-ет, — растягиваю на роже улыбку, как у Чеширского кота. — А что?

— Ты не мог бы, отвезти Иришку домой? — молчу, набиваю себе очки. — Зай, ну пожалуйста.

— А что мне за это будет? — снова смотрю на друга, а тот посмеивается, но завидует, это я знаю точно.

— А что ты за это хочешь?

“Дай мне трахнуть твою подружку, а потом забудь об этом”, — проносится в голове, но говорю я, конечно, другое.

— Я много могу захотеть, — играю бровями в азарте. — Ты же знаешь.

— Любое твоё желание, — мурчит низким голосом жена, а на заднем плане слышится смех.

Ее смех. И от этого звука тело прошибает возбуждением. Будто это не Вера обещает мне секс в любом формате, а она. Ирина.

— Я записал, — говорю деловым тоном, едва сдерживая наползающую на рожу похоть. — Выезжаю.

Срываюсь с места и мчу. В голове шумит кровь, а в паху словно шаровая молния крутится. Хорошо, что уже темно и мою светящуюся, как медный таз, рожу никому не видно. Уверен, видок у меня как у маньяка.

Блять. Это неправильно. Так не должно быть. Но это неподвластно остановить простому смертному. Где-то на задворках сознания маячит совесть, но я утрамбовываю ее плитой уверенности, что я всего лишь отвезу Лисицу домой. Ничего криминального делать не буду. Зато для меня это будет как глоток свежего воздуха. Живительный эликсир. И жене, между прочим, от этого только плюшки будут в виде охуенного секса и максимально доброго и покладистого мужа в течение пары недель точно.

Не хочу видеть сейчас Веру, чтобы не давать совести шанс пробить бетонную плиту. Поэтому набираю ее номер.

— Я подъезжаю, — стараюсь звучать спокойно, будто даже устало. — Пусть Ира спускается.

Не Иринка, разумеется, и тем более не Лисица.

— Хорошо, — задорно отвечает Вера. — спасибо, любимый.

— Ты не жди меня, ложись спать, — сам не понимаю, зачем говорю это. — Я Вовчику еще пару запчастей закину. Уже взял их в гараже.

— Х-хорошо, — сникает она и скомканно завершает звонок.

Зачем я это сказал? Само как-то вырвалось. Ну, даже если уснет, разбужу. Разрядка мне сегодня нужна позарез.

Жду Иринку не долго. Слава богу. А то так и свихнуться можно. Выходит из подъезда, как царица, блять. Походка эта соблазнительная. Ножки. Зуб даю, на ней чулки, а не колготки. Волосы треплет порыв ветра, делая мой стояк