Белый город. Территория тьмы - Дмитрий Вартанов
– Ах, ты погань, так ты не только душить умеешь, но и боксируешь, посмотрим, играешь ли ты в хоккей.
Он коротко замахнулся и попал-таки по чёрному обрубку. Рука потеряла субординацию и глухо шмякнулась на пол. Диман вложил в следующий удар всю свою дурь, но рука увернулась и на пальцах забежала под кровать. Дима просунул вслед за ней клюшку и стал колотить ею. Это продолжалось недолго, клюшку с силой вырвало у него из рук, и прежде, чем он успел отбежать в сторону, рука вцепилась ему в горло. Хватка была изуверски жёсткой. Дима захрипел и попытался оторвать бестию от себя, но та, приподняв его над полом, опрокинула на пол на спину. Он стал задыхаться, неотвратимо подползала предсмертная агонизирующая паника. Неимоверным усилием воли ему удалось встать, опрокидывая всё на своём пути, он прошёлся по комнате бульдозером.
– Только бы не узнал никто, какой смертью кану, засмеют…
Слабый намёк на чувство юмора придал ему силы, когда, казалось, что конец близок, из глубины подсознания пришёл голос отца:
– А знаешь, как поступил бы я на твоём месте, если бы мне стало страшно? Я бы подошёл к пианино и заиграл…
Пианино было в метре от него. Он с грохотом откинул крышку и, почти теряя сознание, заиграл свою «шедевральную» композицию №1 – «Чижик-пыжик». С первыми музыкальными звуками железная хватка руки чуть ослабла. Он стал бить по клавишам громче, с каждым ударом становилось легче дышать. И когда он стал просто лупить по клавишам, чёрный обрубок не выдержал и присоединился к его неистовому, вдохновенному исполнению. Надо заметить, чёрная пятипалая бестия играла гораздо виртуознее Димана, в отличие от него не одним, разбитым от единоборств, пальцем, а всеми пятью. Получилась игра пусть не в две руки, но в шесть пальцев. Пожалуй, никто и никогда на этой планете не исполнял «Чижика-пыжика» с таким торжеством и вдохновением, как этот неожиданный странный дуэт. Когда произведение исполнялось в двадцатый раз, Дмитрий отдышался и полностью пришёл в себя. Подсознание голосом отца сказало:
– И вот тут-то я резко закрою крышку и вмиг переломаю ей все пальцы.
Диме оставалось лишь последовать совету отца. Крышка чёрного пианино сделала своё чёрное дело: рука безвольным комком с глухим звуком шмякнулась на пол. Агония была короткой, через несколько секунд на полу лежала безжизненная ампутированная конечность. Диман смачно харкнул на неё и пнул босой ногой.
– Сдохла, гадина. Из-за тебя чуть не стал пианистом. Жаль, что бабка Джильда не слышала моей игры, наверняка, гордилась бы.
Дима подошёл к кровати и сел, взял с подушки пушистого аквамаринового ёжика, пригладил пушистики и поцеловал в розовый носик.
– Знаете, черти, а я вам благодарен, хотя благо дарить вам не очень-то хочется, благо – это не ваша стихия. Но всё равно признателен вам за то, что удалось, пусть ненадолго, но вернуться в свой мир детства. И даже ваш чёрный обрубок не испортил впечатление.
Вновь запахло мамиными пирожками, ожил паровозик. Мир детства, мир янтарного счастья встретил его, будто никуда и не уходил и не оставался где-то там вдали прожитых мгновений его бытия. И так не хотелось покидать эту комнату. Но надо было встать и идти. Мир грёз и воспоминаний – это мир иллюзий, а они, как круги на воде, зыбки и уходящи. Сейчас надо было уходить, путь не был пройден до конца. Вторая дверь ждала его. Он встал, подошёл, открыл и шагнул…
«Тому не надо ходить к чёрту, у кого чёрт за спиной».
Тяжёлые каменные своды были неярко освещены огнями немногочисленных факелов. Стояла абсолютная подземная тишина, причём здесь она была гнетущей в отличие от пространства с озером Алёши. А потому напряжение сразу скрутило Димана, заставив его мобилизоваться по максимуму. Он внимательно огляделся, ничего подозрительного, сверхъестественного не обнаружил. Лишь красное зарево указывало ему путь вперёд.
– Хорошо стоим, – он посмотрел на свои босые ноженьки и поинтересовался: – Ну, какая из вас проявит инициативу первой?
Левая оказалась бойче.
– Блин, плохой знак. Вечно ты, правая, тележишься. Ладно, фиг с тобой, с левой так с левой. Вот что значит армейская муштра, её хрен програжданишь, на века закалка, ух! Если чертей бояться, выходит, в ад не спускаться? Но, не повидав ад, как оценишь рай? Диман, да ты прям Крылов: что ни слово, то крылатый перл, глядишь, так и баснями запоёшь.
В полусумраке он продвигался вглубь подземелья, отблески зарева были где-то впереди. Он был внимателен и осторожен, как мог, старался быть готовым к любой неожиданности. Однако, одного старания оказалось маловато…
Чёрная тень беззвучно мелькнула слева. Всё произошло столь стремительно, что Дима даже не успел ойкнуть. Его лишь качнуло, ноги чуть подогнулись, но он устоял. Тот, кто запрыгнул ему сзади на спину, весил не менее центнера. Цепкие и крепкие, словно дерево, лапы с огромными, облезлыми когтями обхватили его шею и мёртвой хваткой впились в грудь; ноги с копытами тугим обручем сдавили пояс.
– Ну, что, члвк, покатаемся? – чёрная поганая морда с маленькими зловещими красными глазками, большим подвижным поросячьим рылом, оскалившись, с левой стороны заглянула Диману в лицо и со зловонием выдохнула: – Чего встал, как сивый мерин, Иван? Вези меня, извозчик, вперёд, ко мне домой, и если упадёшь, не ссы, шманать не буду. Трогай, Иван, моя страна инквизиции ждёт тебя. Сезон охоты на мёртвые души в разгаре. Но! Пошёл! – Бес хлёстко стеганул по ногам Дмитрия своим длинным хвостом.
Человек попробовал отодрать от себя мерзкие лапы, это ему не удалось. Тогда он схватил нечистого за хвост, но хвостяра упруго вырвался и стал пороть Диму по всему телу. Чёрт словно прирос к человеку. Не помогали ни стены, ни камни, о которые Дима в остервенении бил погань. Наконец силы оставили человека, и он рухнул.
– Устал, Иван? Я же сказал, что тебе придётся покатать меня. Лучше бы экономил силёнки. Теперь я за тебя и ломаного гроша не дам. Видишь впереди зарево? Мне, чёрту, чертовски осточертело быть на этой стороне, рядом с этим гадом, Алёшей, чёрт бы его побрал. Сейчас ты меня доставишь к огненной реке и перевезёшь на другой берег. Если, конечно, духу и сил хватит. А упадёшь и не встанешь или обратку включишь, повернёшь назад, все испытания
