Белый город. Территория тьмы - Дмитрий Вартанов
– Как у…
Интеллигентность, вовремя опомнившись, быдловато треснула пошлость скалкой по балде и попыталась сумничать:
– Зря свет думает, что самый быстрый, куда бы он ни сунулся, там его уже поджидает тьма… А ещё лучше: откуда мне знать, что ты в темноте подмигнул?.. А ещё: темнота ходит на костылях… А ещё…
– Да замолчите вы, разгалделись, словно бакланы на острове чаек. Просто на время свет выключили – коротнуло что, может, экономят. Сейчас включат…
Он встал, как вкопанный, и не нашёл ничего лучше, чем просто поздороваться:
– Здравствуйте, а вот и я. Не ждали?
Его, по-видимому, ждали и голосом оперного тенора ответили:
– Ну, почему же не ждали? Очень даже ждали, Дмитрий. Здравствуй, воин. Неплохо воюешь. Мне начинает казаться, что ты способен выиграть эту битву.
– А мы не в Варкрафте часом? – попытался протянуть время Диман. – Надеюсь, я – не Тралл, и уж не Сильвана Ветрокрылая. Пусть уж буду Лироем Дженкинсом, усы у него отменные, и шутканул он смачно…
– Нет, Дмитрий, ты не в виртуальном мире, ты в мире, который сам создал, в котором сам жил и живёшь. А потому только от тебя сейчас зависит будущее, причём не только твоё… Но давай, к делу, а то чай стынет…
– И вы о чае. У Алёши чай остывал, у Алевтины сыр засыхал…
– Чай стынет не только у Алёши, стынет он и у меня, самовар для тебя в доме на лужайке вот-вот закипит, так что поспешай, родной. Тебе осталась самая малость: сделать пять шагов вперёд, как сделаешь пять, так сделай шестой…
– Почему сразу не сделать шесть?..
– Вот в этом-то и прикол: сделаешь пять шагов по ровной и твёрдой поверхности, а после – пропасть глубоченная. Сделаешь шестой – шагнёшь в пропасть.
– А если не сделаю шестой?..
– Тебе уже говорили: не пройдёшь путь – вернёшься в белый город, армагеддон, созданный тобой.
Дима усмехнулся в темноте и невесело подытожил:
– Почти как с камнем: налево пойдёшь – коня потеряешь, направо – секир башка…
Голос хохотнул:
– Так кто ж тебе говорит идти направо или налево, прямо иди, сделай шестой шаг. А там и до камня недалеча. Ты мне, Дмитрий, ответь сейчас на главный вопрос: твоя вера крепка?..
Пришла пауза, принеся с собой молчание. Время шло, тьма не уходила. В этот пазл с паузой пора было вносить изменения, и он ответил:
– Да.
Голос тенора отреагировал незамедлительно:
– Вот это красноречие, в Спарте бы гордились тобой. Так иди и помни, что не всегда «шесть» – это плохо, сейчас – это просто цифра, а за ней зеро…
Дима подтянул штаны и вопроснул:
– Вы, часом, не лукавый? Если зверь и три шестёрки, то мне следует ответить: «Не искушай Господа своего».
– Я не дьявол и не Господь. Хоть здесь и тьма, я пришёл от Света. И ты должен сделать шестой шаг, шаг во тьму или Свет, тебе решать…
Дима решил и прежде, чем сделать первый шаг, прошептал:
– «Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной; Твой жезл и Твой посох – они успокаивают меня».
Он перекрестился и шагнул. На шестом шаге твердь отпустила тело, отдав его пустоте. У Димы захватило дух, но сознание было ясным, и не было страха, абсолютно не было.
– Я лечу, лечу и верю… А дальше что?
А дальше кто-то мягко, бестелесно подхватил его, и вот он уже твёрдо стоял на земле. Было темно, висела всё та же абсолютная тишина, Дима прервал её:
– Теперь сколько шагов надо сделать?
Всё тот же тенор ответил:
– Иди вперёд, Дмитрий, ты почти прошёл путь и не усомнился. Осталось лишь выбрать город. Найдёшь верное продолжение и ключевое Слово, обретёшь свой город, свой дом. Там для тебя горит очаг, греется самовар, ждёт чай с душистым мёдом с пасеки Странника и вареньем из смородины и ежевики лесной. В доме у окна сидит та, которую ты ждал и искал, «бороздя пространства вселенных». Она ждёт и верит, что ты победишь. Она красивая, она – Женщина. Счастье твоё бесхвостое, словно Хатико, тоже сидит у окна, ждёт и почти ничего не ест. Не ошибись в Слове – там, позади, притаился зверь, раненый, но пока дышащий тьмой, желающей и готовой поглотить тебя. Иди, помни о троекратии, – голос смолк.
– Что-то света я не наблюдаю, – произнёс Дима и тут же увидел тусклый проблеск впереди.
– А вот и свет проявился. Одно утомляет – лекций и нравоучений я наслушался за последнее время не меньше, чем за университетские годы. Того и глядишь, стану доктором оккультных наук.
Идти пришлось недолго, уже метров через пятьдесят он оказался в гроте, освещённом факелами.
– Кажется, здесь я уже был, – Диман недоумённо остановился.
Он, действительно, находился в той пещере, из которой начал свой путь, где слушал последние наставления карлика в трусах и галстуке.
– Удивительные метаморфозы в вашем подземном мире происходят, ребята. Выходя отсюда, бродил по комнатам и пещерам, душили меня и жгли, летел в тартарары несколько сотен метров, а обратная дорога заняла меньше минуты. Чудеса да и только. Но где же ваш камень для слова заветного?..
Под ногами раздался писк: большая крыса, шевеля длинным носом, пристально смотрела на него.
– Не сглазьте, сударыня. Думаю, что вы – Алевтина. Вам, Алевтина, посчастливилось, что со мной нет Счастья, с вашим братом он не церемонится. Что же вы так вылупились на меня? Сыра с собой не имею, – крыска пискнула и побежала между камнями. – И что, прикажете, идти за вами? Могли бы и сказать, я бы не удивился говорящему грызуну.
Дима послушно пошёл за хвостатой, которая привела его к жёлтой деревянной двери. Алевтина ударила по ней хвостом и юркнула куда-то в расщелину.
– Хотите сказать, нужно открыть её. Про философский камень вы говорили, а вот про дверь перед ним ни слова, нестыковочка, однако.
Постучав вежливо в дверь и не дождавшись ответа, он открыл и вошёл.
– Только не говорите, что надо опять куда-то сигать без парашюта – медалью не отделаетесь, орден потребую…
Шесть шагов до Вечности…
Прыгать никуда не пришлось. Перед ним открылся длинный каменный коридор, горящие факелы по стенам, сидящие на каменных тумбах люди, точнее мужики, причём абсолютно голые. Дима насчитал пять пар.
– Вот те на, срам-то какой, батюшки! – искренне опешил Диман и даже отшатнулся, встав в ступор. – Граждане, я, конечно, не конченый пуританин, но на парижскую Олимпиаду не собирался, к
