Солнечный свет - Алена Ивлева
Поток мыслей прервал стук в дверь. Я поднялась, но, не дожидаясь ответа, она распахнулась. На пороге стояла Софа. Ее бледное лицо, больше похожее на лицо мертвеца, светилось в темноте.
– Пойдем. Тимофей умирает, – сказала она и исчезла в коридоре.
Глава 6
Он был бледен, как Софа. Сцена слишком сюрреалистична. Никак не удавалось поверить, что смотришь не на картину в галерее. Семья собралась у постели умирающего патриарха. В нашем случае, конечно, он был далеко не патриархом, но и окружала его не семья. Нина сидела на постели, держа Тимофея за руку. Она не плакала. Она никогда не плачет. Просто жадно смотрела на лицо мужа, пытаясь запомнить каждую морщинку, каждую деталь. Тимофей выглядел спокойным. Глаза закрыты, рот расслаблен, ладони безвольно покоятся в руках Нины. Будто он уже умер. Вокруг стояли все: Маргарита, Филипп, Альберт, Лариса и Софа. Я подошла последней.
– Что случилось?
– Он просто упал, – Филипп посмотрел на меня. – Мы сидели в гостиной. Он предложил выпить кофе и пошел на кухню. Его долго не было, поэтому я решил проверить, где он. Зашел на кухню, а он лежит.
– Может, это сердце? Нужно срочно вызвать «скорую», – сказала Лариса.
Голос ее казался искренне встревоженным, даже не верилось, что именно она наложила проклятие. Все дело в отменной актерской игре?
– Она не успеет, – отозвалась Нина хриплым голосом. – Мы должны решить все сами.
Нина поднялась, рука Тимофея упала на кровать.
– Софа, ты пойдешь готовить отвар. У меня в шкафу есть все ингредиенты. Возьми сердце теленка, Маргарита покажет, куда убрала его. В гардеробной гримуар с самыми сильными заклинаниями на здоровье, возьми, найди нужное и, когда позвоню, начнешь проводить обряд. Сердце положишь ему на грудь. Отваром смажешь лицо, запястья и щиколотки. Прочтешь заклинание и вольешь в рот. Смотри, чтобы не подавился. Филипп тебе поможет. – Нина посмотрела на Ларису, а затем на меня. – А мы с вами пойдем к камню. Нужно ударить с нескольких сторон, чтобы проклятию некуда было спрятаться или перекинуться на другого. Пока будем идти, ты, Варя, придумаешь заклинание, которое свяжет нас четверых и снимет порчу.
– Нам ведь нужно знать, кто его проклял, – сказала я, цепляясь за единственное, что еще понимала.
– Я знаю. Духи. Придется справиться с ними. Вопросы?
Все дружно замотали головами, а я не могла взять под контроль голос, чтобы спросить.
Филипп и Софа такие же пораженные, как и я. Лариса, которая почему-то пойдет с нами, была напугана и немного удивлена. Лишь судья стоял спокойно, немного покачиваясь из стороны в сторону. Нина окинула его гневным взглядом, но ничего не сказала.
Пока мы шли, я тщетно пыталась узнать, что происходит, но Нина резко одергивала, говоря, что сейчас не время и стоит подумать над заклинанием. Оно должно быть очень сильным, а главное, объединяющим. Когда я спросила, почему бы не взять старое, она ответила, что никогда ни одно заклинание не произносилось сразу четырьмя людьми, один из которых находился на расстоянии. Верно, ведь хранительниц всегда трое. Да и на заклинание чаще всего хватало одной. За все время мы ни разу не читали заклинание втроем. Но Нина ответила, что сейчас ситуация поменялась. Проклятие заберет Тимофея через час, и один человек ему противостоять не сможет. Только вместе. Но при чем здесь Лариса? Она ведь не одна из нас. Лариса хотела ответить, но Нина одернула и ее.
Шли мы недолго, но слова в голове успели сложиться в заклинание, словно кирпичики. В такие моменты, несмотря на извилистую тропинку в темном лесу, холодный ветер, предвещающий бурю, я чувствовала себя на правильном месте, в своей тарелке. Не тогда, когда общалась с жителями деревни или готовила отвары. Не тогда, когда приходилось болтать с гостями, чтобы им не стало скучно. Конечно же, не тогда, когда приходили видения или сны. А именно сейчас, когда нужно сложить несколько слов в предложения. Потерявшись во времени и собственных мыслях, я и не заметила, как мы оказались у камня. Каждый шаг, вздох, поворот направо или налево был предопределен и далеко не мной.
– Я не скажу заклинание, пока вы все не объясните!
На кону стояла жизнь Тимофея, но, если не сейчас, вопросы просто растворятся в воздухе, а я буду слепо идти, куда потянут. Фарс с поиском виновного, испытания, доходящие до крайностей, случайные жертвы, сны и видения – я тонула во лжи. Духи прокляли Тимофея? Невозможно. Они всегда были на нашей стороне.
Мы стояли втроем вокруг камня, внимательно смотря друг на друга, и я с удивлением отметила, что Нина прятала страх. А Лариса, безмерно уставшая, измученная ношей правды, хотела лишь передать ее следующему. Еще этот удивительно ясный взгляд: она прекрасно понимала, что происходит. Как же я не замечала раньше?
Странное чувство наполнило душу, словно я – маленький ребенок, которого привели в парк аттракционов, и он нетерпеливо дергает маму за руку в очереди в кассу. Когда же уже мой черед кататься на американских горках? На этот раз тайна была сладка, и необходимость узнать ее прожигала изнутри. Все тело напряжено, руки сжаты в кулаки.
– Я все расскажу, – сказала Лариса.
– Не смей! Еще не время. – Нина была готова подбежать и закрыть ей рот, но для проведения обряда нужно находиться на равном расстоянии друг от друга, поэтому она не сдвинулась с места.
– Хочешь, чтобы Тимофей умер? Сколько у нас осталось? Полчаса?
Напыщенность, раздражавшая и неуместная, куда-то исчезла, и предо мной стояла обычная женщина средних лет.
– Хватит полуправд. Я достойна узнать все.
– Я тоже была хранительницей, – начала Лариса. – Много лет назад нас привезли в это место вместе с Ниной. Наверное, у вас с Софой было то же самое. Потерянные, неуверенные. И тут вдруг кто-то приходит и говорит, что готов ответить на вопросы и решить проблемы. Виолетта. Тогда ей было, наверное, за пятьдесят, но выглядела она на тридцать. Волосы в аккуратном пучке, красные губы, черное дорогое пальто. Как будто учительница из академии благородных девиц. Отвары помогают лучше, чем ботокс.
– Хватит! – крикнула Нина. – Я сама все расскажу.
– Уже поздно. Нужно было говорить раньше! До того, как нога переступает порог дома! Они ведь дети! И мы были детьми. Этого не должно происходить. Если бы я знала,
