Солнечный свет - Алена Ивлева

Он опять улыбнулся. – Слушайте и не перебивайте. Так вот. Взял с собой еду, фонарик, лукошко для грибов, клубок, чтобы путь помечать, и пошел в лес. Нитку о каждый сучек цеплял, чтобы не заблудиться, набрал грибов целую гору, думает, приду и бабушку обрадую, будет суп грибной на ужин, а когда подустал, решил перекусить и домой возвращаться. Привязал нитку к последней ветке, как раз и клубок закончился, расположился на поляне, съел все свои припасы и уснул. Случайно, конечно, что вы так смотрите. А когда проснулся, увидел, что уже вечереет. Собрал быстро, что осталось, смотрит по сторонам, а нитки нигде и нет. Исчезла нитка. Кругом ни души, даже птицы больше не поют. Испугался мальчик, лукошко выронил, грибы рассыпал и побежал что есть мочи куда глаза глядят. Ну, это я, безусловно, для красного словца. Побежал в ту сторону, откуда, как ему казалось, он пришел. Бежит со всех ног, а лес только гуще становится, деревни не видно. Начал на помощь звать, как вдруг увидел девушку-красавицу. Волосы золотистые, словно колос, глаза голубые. Подходит к нему красавица и спрашивает: «Заблудился, молодец?» – «Заблудился», – отвечает мальчик. Жалко стало красавице мальчика, решила не губить его, а спасти. Взяла за руку, да и вывела назад к избушке. Как увидел мальчик деревню, так чуть ли не на колени упал, говорит: «Как отблагодарить тебя, красна девица?» А она ему отвечает: «Время придет, просьбу мою выполнишь. Обещаешь?» – «Обещаю!» – говорит мальчик. Ну, такие, как вы, ничего же просто так не делают, верно?

– Вот как, – выдохнула я.

Оказывается, он все про нас знает, видимо, поэтому так и смотрел. Хотел разглядеть в моих глазах, как я ем детей.

– Я так понимаю, это красна девица – Нина? – Он подмигнул. – Думаете, у нас нет сердец?

– Как же! Конечно есть, но, когда вас посвящают, передают полномочия от одной к другой, сердца вырывают, разве не так?

О, судьба! Разве я была плохой помощницей? Почему ты приготовила именно его? Разве у тебя нет кого-нибудь доброго и мягкого, как Тимофей? Филипп нравится мне, но я не хочу, чтобы он стал моим спутником. Слишком груб и резок, с ним не управиться.

– Вы смешны. Если бы у Нины не было сердца, вы бы там и остались в лесу, как другие. Думаете, она увидела ребенка и подумала, что он точно ей пригодится для какого-то дела в будущем, о котором еще ничего не известно, но которое точно будет ужасно важным? – сказала я.

Он усмехнулся:

– И слово не скажи. Вы в ответ десять. Знаете, я увидел ее однажды в деревне. Она пришла со своей… – Он на секунду замолчал. – Как это у вас называется? Наставницей, верно? Они о чем-то разговаривали с главным. Жуткий патриарх, я помню. Женщин вообще за людей не считал. Как-то его жена из колодца набрала ведро воды. Принесла ему, а там перышко куриное оказалось. Так он это ведро на нее же и вылил. А с Ниной и ее спутницей разговаривал совсем не так. Стоит огромный мужик почти два метра ростом, перед ним две женщины, еле доходившие до плеч, а он глаза в пол опустил, губы поджал и смотрит, как щенок на хозяек. Сейчас говорят не так – вы стали предпочитать общаться на равных.

Возможно, я неправа? Вдруг он и правда подойдет? Нина говорила, что нужна опора, иначе не устоять, так почему бы не опереться на него? Филипп так много знает, вероятно, еще больше, чем говорит. Мне не придется объяснять, доказывать, оправдываться.

– Все зависит от того, кто староста, – сказала я. – Если он готов нам помогать и не думает, что хранительницы все разрушат, не собирается поднимать бунт, то мы коллеги. Если же склонен к недовольству и недоверию, то лучше встать на ступень выше.

– Я смотрю, кто-то уже готов. Держу пари, вы следующая.

– Еще ничего не решено. Есть Софа.

– О, она не подходит. Я перекинулся с ней парой фраз – без царя в голове…

– Не говорите так.

– На первый взгляд. Не подходит она по другой причине. По рассказам Нины, она может легко сломаться, не выдержать напряжения. А вы более стойкая. Конечно, не без недостатков, но, по крайней мере, не бросите все, а Софа может, не так ли?

Только сейчас я заметила морщины. Прямо как у Нины, у глаз и у уголков рта, на лбу. Неужели он тоже много улыбался? Может быть, раньше? Здесь он чаще хмурился, был серьезным или ухмылялся. Неужели дело в месте и компании?

– Нина рассказала вам все в подробностях.

– Мы стали приятелями после того, как я увидел ее в деревне. Дождался, пока она останется одна, подбежал и даже не помню, что сказал, но мы начали вести переписку. Она однажды даже пригласила меня сюда. В этот дом. Так что здесь я не первый раз.

Видимо, мы для него все-таки не монстры.

– Вы были влюблены в нее?

– Что? – Он опять нахмурился.

– Вы были влюблены в нее? Мне кажется, мужчин, которых обошла эта участь, больше не осталось. Она разбила вам сердце, не так ли?

– Не так. Я побаивался ее. В деревне рассказывали, что они делали. Что вы делаете. Несмотря на восхищение, смелости влюбиться в кого-то подобного мне не хватило.

Вот и ответ. Он боится, но судить это бессердечно и глупо. Если бы я знала то, что знаю сейчас, будучи обычным человеком, если бы никогда не убивала животных, не вынимала сердца, не резала ладоней, я бы тоже испугалась. Я зациклилась на собственных эмоциях, и даже мысль о том, что он не захочет делить со мной все это, не промелькнула в голове. Не каждый готов стать спутником, быть на шаг позади, уступая все самое важное. То, что Нина назвала подарком, оказалось живым человеком.

– Но вы так и не сказали, зачем приехали сюда?

– Правда? Неужели не упомянул ни разу за весь рассказ?

– Нет, ни разу. – Я смотрела ему в глаза. Они были серыми под цвет рубашки. Та же рубашка, что тогда на берегу.

– Вот как. – Он взглянул на свои часы.

Такие же старомодные, как и весь он. Прямоугольный уродливый циферблат и тонкий ремешок совершенно не шли ему.

– Тогда оставим на следующий раз. Я вижу, вы только встали, а я хотел немного поработать. Так что не буду больше тревожить ваш покой. Увидимся за завтраком.

Он легко поднялся и быстро вышел из комнаты. Наши разговоры давали так мало ответов и оставляли за собой вереницу вопросов. Лучше бы они вообще