Адольф в стране чудес - Карлтон Меллик-третий
Кровь приливала к телу Адольфа в такт биению сердца, и он чувствовал, как усиливается действие наркотика. Его зрение слегка затуманилось. Бородавочник рядом с ним издавал какие-то звуки на ухо, но Адольф не знал, просто ли он фыркает или пытается что-то передать.
"Как же мне найти Музыку в моем нынешнем состоянии?"
- Когда этот факел упадет на землю, - продолжал безносый первосвященник, - вы сможете начать охоту.
Огонь от факела смеялся над Адольфом, когда жрец поднял его высоко над головой.
- Начинайте! - потребовал безносый первосвященник.
Адольф с гримасой смотрел на огонь, который смеялся и издевался над ним. Он не мог понять, что он ему говорит, но его треск раздражал.
Через несколько минут Адольф понял, что факел уже давно упал на землю, а остальные уроды разбегаются во все стороны. Он так и остался стоять наедине со священником, глядя на факел на земле.
СВИНЬЯ
Адольф побежал за другими уродами в поле. Его шаги были похожи на фиолетовую кашицу. Казалось, он двигался в замедленной съемке. По краям его поля зрения вспыхивал белый свет. Бесцельно бегая по желтым грибным полям, он едва различал перед собой что-то, кроме размытых текстур.
Другие женихи, похоже, быстро находили свою добычу. Адольф миновал несколько пар мутантов, совокуплявшихся в поникших кустах или за поросшими мхом камнями. Куда бы он ни пошел, везде ему попадались женихи со своими женами, которые смотрели на него и хихикали про себя.
"Или они не настоящие? Галлюцинации? Если искусственная ночь вызывает это отвратительное, разрушающее разум состояние, то почему я, похоже, единственный, кого это касается? Неужели все остальные уже привыкли к этому? Или их развращенные умы настолько испорчены, что они уже не могут понять разницу между этим и нормальным состоянием?"
Адольф продолжал искать, казалось, целый час. Он не мог найти ни невесты без жениха, ни тем более Музыку. Он проиграл. Наверняка его Музыка будет убита этими существами. А в голове у него была такая тоска, что он ничего не мог с этим поделать.
Человек-бородавочник внезапно вынырнул из пирамидообразных узоров и столкнулся с ним. Они навалились друг на друга и шлепнулись в склизкую желтую плесень на земле.
- Где моя жена? - подумал Адольф, услышав слова бородавочника.
Его мозг с трудом пытался понять язык.
- Я не знаю, - мог бы сказать Адольф. - Как она выглядит?
- Как свинья, - подумал Адольф, услышав слова бородавочника.
- Ты видел мою жену? - мог бы спросить Адольф у бородавочника.
- Как она выглядит? - подумал Адольф, услышав вопрос бородавочника.
- Она выглядит совершенно.
И тут Адольф понял, что еще не все потеряно. Этот мутант еще не нашел свою жену-мутанта, так что он еще не стал последним женихом. Он подумал, не остались ли они последними, кто борется за предпоследнее место. Если бородавочник не найдет свою жену первым, Адольф еще сможет спасти Музыку.
Выражение лица человека-бородавочника подсказало молодому Гитлеру, что он думает о том же. Прежде чем бородавочник успел отреагировать, Адольф вырвал ошейник из его руки и швырнул его через плечо в лужу грязи. Его собственное лицо карикатурно расширилось, превратившись в визжащее грозовое облако, и повалило Адольфа на землю.
В свою очередь, бородавочник выхватил у Адольфа ошейник и перебросил его через фиолетовую живую изгородь, а затем бросился в грязь, чтобы забрать свой ошейник. Адольф услышал позади себя фырканье и визг, когда прыгнул за ошейником и перемахнул через живую изгородь на колени огромному клубку ворвани.
Это был не клубок ворвани, а голая женщина. Женщина-свинья. Она поймала ошейник Адольфа, когда тот перелетел через изгородь, и возблагодарила небеса, когда молодой человек приземлился на нее сверху. Она подождала, пока Адольф наденет на нее ошейник, чтобы поцеловать его в шею своим мокрым рылом и потереться шестью грудями о его плечо. Она была огромной. В два раза больше, чем Музыка. Возможно, даже больше, чем бородавочник, который, очевидно, должен был стать ее женихом.
Адольф взял у свиньи ошейник, и она подняла шею, чтобы он мог надеть его на нее, но Адольф сполз с нее. Не успел он отползти, как она набросилась на него со всем своим жирным салом.
- Пожалуйста, пожалуйста, - услышал Адольф крик женщины-свиньи. - Я не хочу умирать.
- Слезь с меня, ты, большая глыба! - мог бы сказать Адольф женщине-свинье.
- Нееее-т... - всхлипывала женщина-свинья, кутаясь в его желтый халат. - Я тоже буду хорошей женой. Я рожу тебе много детей. Не дай им съесть меня. Пожалуйста, не дай мне умереть.
Ее маленькие поросячьи глазки расширились, когда она посмотрела на Адольфа. Слезы полились по ее щекам и на его грудь. Может быть, дело в наркотиках, но Адольф начал ее жалеть. Конечно, она была ужасно отвратительным существом, но, похоже, не заслуживала смерти.
- Хорошо, - подумал Адольф и сказал женщине-свинье. - Я надену на тебя ошейник.
Рот женщины-свиньи широко раскрылся от возбуждения. Она прижала его к своим жирным грудям и облизала толстым вонючим языком. Оторвавшись от него, она нагнулась, наклонила голову и закрыла глаза, пока Адольф расстегивал ошейник. Но он не надел его на нее. Он бросил его. И прежде чем она успела услышать, как он упал на землю, Адольф обхватил ее и свернул изуродованную шею.
Ее огромное тело обмякло. Адольф подобрал обручальное кольцо, покрыл его пурпурной растительностью и побежал дальше. Уходя от нее, он слышал, как плачет бородавочник, отчаянно пытаясь найти в грязи свой ошейник.
Теперь Музыка была в безопасности. Бородавочник будет последним, а женщину-свинью отдадут на съедение этим уродам. Теперь Адольфу оставалось только найти свою совершенную жену.
Но Адольф не нашел ее. Она нашла его. Адольф шел через лес крабовых ног, когда она подошла к нему сзади и обхватила своими руками. Она наклонила его тело назад и крепко поцеловала. Он надел ошейник ей на шею, и она потянула его на подстилку из мягкого мха. По мере того как они занимались любовью, действие наркотиков усиливалось в метаболизме Гитлера, и все вокруг расплывалось. Его чувства сливались друг с другом. Он чувствовал тепло ее кожи. Он чувствовал вкус ее пота через кончики пальцев.
Когда Адольф кончил, его мозг превратился в металлическую жидкость, которая хлынула через легкие
