Больной Ублюдок: Ни хрена не волнует. Трилогия. - Эш Эрикмор

В общем, совсем не то, что было на самом деле.

Кровь хлестала из раны на плече Алекса, брызгая на его грудь. И на ее.

Он замахнулся кинжалом на языки рта бога и рубил их скользкую плоть. Вблизи они слипались прозрачным желеобразным клеем, прилипая щупальцеподобными отростками ко всему, к чему приближались. Это было отвратительное зрелище. Kинжал прорезал их, и они брызнули черной божественной кровью из частей, оставшихся прикрепленными кo рту бога. Алекс перевернулся, оказавшись под Донной, и поднялся на колени.

Она кричала. Pот бога тоже кричал. Комната наполнилась звуком, который Алекс едва мог понять. Пещера белого шума, визжащей вселенной, полной звука. Он закричал, присоединившись к хору гнева и боли. Он поднял кинжал и вонзил его в грудь Донны, пронзив ее идеальную грудь и торс. Она смотрела широко раскрытыми глазами. Шок? Боль?

Черная божья кровь хлестала из рта.

Алекс скатился с нее на ковер. Он встал на колени, а затем на ноги. Кровь текла из раны на его груди, он был весь в божественной крови, а Донна корчилась на полу, издавая звуки, которые до сих пор не были слышны в анналах человечества.

Дверь открылась, и вернулись Кожаная и Кружевная.

Они были одеты в белые халаты. Они выглядели так, будто за время своего отсутствия они вступили в чертов монастырь, но не в святой. Возможно, в фетишистский. Кожаная - или это могла быть Кружевная, сейчас было трудно сказать - несла серебряный поднос с золотой чашей, а Кружевная - другая - несла канделябр, богато украшенный, с восемью подсвечниками, в каждом из которых горела свеча.

Обе они казались удивленными происходящим. Алекс был впечатлен тем, как мало звука должно было доноситься в таком старом доме. Он бросился через комнату, направляя кинжал на Кожаную. Она уронила поднос с чашей у своих ног, и густая прозрачная жидкость вылилась на ковер. На нее. Она схватила его за руки, и они начали бороться. Она была сильна. Бля, сильнее меня, - подумал он. Он оттолкнул ее в сторону, на Кружевную, которая потеряла равновесие и уронила свечи.

Они упали на ковер и подожгли жидкость, которая была в чаше. Она была более горючей, чем бензин, ковер мгновенно загорелся, превратив комнату в озеро огня. Кожаная отпустила его, падая назад, когда пламя обжигало ее ноги, с мучительной скоростью покрывая кожу волдырями.

Алекс ударил ее своей поврежденной рукой, и она упала в озеро пламени. Боль от ножевого ранения пронзила его, и он проклял себя за то, что просто не заколол эту суку. Кружевная набросилась на него. Она вцепилась ногтями в его лицо, сдирая кожу, как будто та была не крепче рождественской оберточной бумаги. Алекс закричал и замахнулся на нее кинжалом, но промахнулся. Он споткнулся и упал на Донну, которая пыталась встать. Отрезанные языки божества болтались в ее рту, но другие все еще пытались дотянуться до своей добычи.

Алекс перекатился к стене и оказался на своих брюках.

- Бля, - вырвалось у него, и он схватил одну из штанин крепкой, хотя и довольно болезненной рукой.

Донна бросилась к нему и схватила его, но промахнулась и ухватилась за другую штанину.

Они вступили в короткую борьбу, каждый держась за одну штанину Алекса. Затем они отпустили штаны, которые разорвались, и остались две отдельных штанины. Алекс откатился назад к стене, а Донна упала в пламя, корчась от боли.

В комнате было жарко. Температура горящей жидкости была как в печи. Это было как будто все четверо оказались в печи для кремации. Алекс пощупал брюки. Карман с ключами от машины был на месте.

Это было уже что-то.

Он посмотрел на открытую дверь, в коридор, и оттолкнулся от стены.

Кружевная бросилась сквозь пламя. Ее белый фетиш-костюм горел как солнце. Они столкнулись и упали на стену. Затем она ударила Алекса коленом в яйца. Тошнота поднялась вверх, когда они набухли, и Алекс не мог придумать ничего другого, кроме как ударить эту суку головой в лицо. Он ударил ее лбом в нос, и она упала назад, как мешок с картошкой.

- Иди на хрен, - простонал Алекс сквозь боль.

Ее ноги были в огне, а Алекс был в ярости.

Он навалился на нее и вонзил кинжал в живот, надеясь, что у нее нет божественного рта. Лезвие вонзилось в мягкую вязкую человеческую плоть, и Алекс сделал пилящее движение, толкая кинжал во все силы. Красный цвет ее крови расцвел на белом халате, и она закричала, не сопротивляясь. Алекс чувствовал, как пламя лижет его спину, обжигая кожу. Он бросил кинжал, засунул кулак в разрез, который проделал в теле женщины, схватил все, что смог, вытащил из ее тела и выбросил. Он отполз от ее лежащего трупа, застывшего в смерти, с внутренностями, вывалившимися из расрезанного живота.

Он шатаясь встал на ноги и огляделся по комнате, где огонь пожирал ковер. Кровать была в огне. Его одежда исчезла. Он посмотрел на одну штанину, которую держал в руке. Боль от ожогов пронзила его спину, плечо кровоточило, лицо пульсировало.

- Нахуй все это, - сказал он, глядя через стену пламени на дверь.

ГЛАВА 15

Алекс погасил пламя на простынях кровати, а затем накрылся ими. Он выглядел как облезлый призрак. Он бросился на огненную стену и прошел сквозь нее. Жидкость, чем бы она ни была, горела белым магниевым светом, а пламя взвилось к потолку. Она горела так жарко, что комната плавилась вокруг него. Когда он проходил сквозь нее, она сдирала кожу с его ног.

- Блядь-блядь-блядь! - завопил он, пролетая сквозь него.

Он выскочил на лестничную площадку и закашлялся, когда с потолка повалил дым. Дом наполнялся им. Он бежал по лестнице голый, все еще держась за штанину брюк. Пошарив в кармане, он вытащил ключи от машины.

Хотя он всегда старался сохранять хотя бы иллюзию анонимности и таинственности, ему казалось, что на этой работе он промахнулся. Дойдя до нижней ступеньки, он остановился. Ему казалось, что он что-то упустил.

- Вот дерьмо, - произнес он.

Он повернул за угол перила и направился в комнату в конце коридора.

Сверху доносился истошный крик бога. Алекс не знал, был ли это предсмертный крик, или же тварь на самом деле была в порядке и просто очень-очень-очень зла на него. Судя по тому, какой у него