Хроники Мертвого моря (ЛП) - Каррэн Тим

— СОС! СОС! СОС! Мы здесь, внизу! Мы застряли! Помогите! Ради бога, помогите! Вернитесь! Вернитесь!

Теперь он практически рыдал от отчаяния. Из рации доносилось шипение помех, то и дело прерываемое странными гудками и пронзительными визгами.

— Помогите! Помогите! — орал он в микрофон.

Потрескивание сменилось жужжанием. Внезапно раздался оглушительный скрежет или визг, и Маркус вскрикнул, упав на колени.

— Почему... почему мы не можем установить связь? — простонал он.

Итан, дрожа, произнес:

— По-моему, ты только что ее установил.

11

ПОСЛЕ ЭТОГО НАДОЛГО наступила тишина. Не только в самолете, но и снаружи. Итан воздержался от комментариев, как и Эйва. Они просто терпеливо ждали, только понятия не имели, чего именно. И хотя они не говорили об этом, оба испытывали слабость и оцепенение. Чем бы ни был этот странный шар, он выжал из них все силы. Ослабил их не только физически, но и умственно, возможно, даже духовно.

«Он вернется. Я знаю, он еще вернется», — снова и снова говорил себе Итан.

Эта мысль пугала его больше всего. Все, что здесь случилось, было связано с местной живностью — организмами, существами, называйте их как хотите. Они лишь делали то, что необходимо для выживания. Но этот светящийся шар... нет, нет, нет, тут совсем другое. Само его присутствие потрясло Итана, но он понимал, что должен взять себя в руки и стряхнуть с себя это состояние. Он ущипнул себя за сгиб локтя, вспомнив, что видел что-то подобное в одном фильме.

Боль сразу же заставила его встряхнуться. Он сделал так еще пару Раз, пока оцепенение не прошло.

Итан гадал, что же это за шар — летательный аппарат, механизм, живое существо или все вместе взятое? В любом случае это вызвало У него не только страх, но и отчаяние и ощущение полной беспомощности. Беспокойство едва не доконало его. Хотелось кричать, плакать, Резать себе вены и выцарапывать глаза. В конце концов голова у него закружилась, и он упал на пол, чувствуя себя красивой ракушкой на пляже, которую собираются подобрать.

Эйва сидела рядом с ним. Он понятия не имел, как она там оказалась но они сидели, абстрагировавшись от внешнего мира, словно парочка хиппи из шестидесятых, которые впервые накидались кислотой.

«Но посмотри на Маркуса, — сказал себе Итан. — Присутствие этой штуки никак не повлияло на него, разве что сделало чуть более взвинченным».

— Эта гребаная тишина, — наконец произнес Маркус, расхаживая взад-вперед в передней части салона. — Я не могу ее выносить.

Итану в его просветленно-завороженном состоянии было даже проще его игнорировать.

Маркус принялся бушевать по поводу того, во что превратилось «это гребаное путешествие на этом гребаном самолете с этим гребаным летуном Биссоном». И теперь они «застряли в этом гребаном месте, пропустили тот гребаный вертолет и оказались в полном дерьме».

Итан едва не расхохотался.

Маркус просто не понимает. Действительно не понимает. В отличие от него самого или от Эйвы, насколько он мог судить по ее виду.

Нужно было лишь открыть свой разум и слушать...

...слушать это гудение. Как только оно усиливалось, твоя сила воли обнулялась, а самоощущение уменьшалось до размеров булавочного ушка. Гудение сменялось пронзительным визгом, чьи отзвуки эхом разносились по подрагивающим полушариям мозга, пронзая неокортекс и вскрывая лимбическую систему. И ты превращался в маленькое ничтожество, ползающее по первобытным пустошам рептильного сознания.

Хватит.

Хватит.

Хватит.

Итан снова вышел из этого состояния. Маркус продолжал бушевать, оживленно жестикулируя. Лицо у него было красно-фиолетовым, как свекла, глаза выпучены, на губах — белая пена.

—...у нас был шанс, один чертов шанс, а вы стояли там, засунув пальцы себе в задницу. Это все равно что играть на скрипке, пока горит Рим,— сказал он, направляя свой гнев на Итана, хороня его заживо под грудой метафор. — Здесь же есть рация! Вот тут, у тебя под носом! Ты не мог пройти четыре фута, включить ее и попросить, чтобы нас вытащили из этого гребаного бульона? Ты просто стоял там! И ни хрена не делал! Как по-твоему, что это был за вертолет? Пришельцы с Марса?

Итан сохранял спокойствие.

— Ты же отправил сообщение. Это ни к чему не привело.

— Не в этом дело!

— Нет, в этом. Кто бы ни пролетал над нами, он не был заинтересован в нашем спасении.

— Ты спятил.

Итан едва не рассмеялся. Маркус и правда убедил себя в этом. Летательный аппарат (он решил так это называть) являлся всего лишь вертолетом береговой охраны, а слепящий свет — не что иное, как прожектор. Другого варианта Маркус не принял бы. Это был самоизолирующийся, рожденный из совершенно безрассудных суеверий страх, который он не осмеливался признавать, иначе утратил бы рассудок.

— Черт возьми, Итан, — произнес он, — скажи честно, что, по-твоему, это было?

— Я не знаю, Маркус. Но это не вертолет. Я уверен.

— Нет, скажи мне. Что, по-твоему, это было?

Ты и сам знаешь.

— Еще раз повторяю, понятия не имею, Маркус. А ты как думаешь, что это?

Ответь вопросом на вопрос. Напусти туману. Заставь человека почувствовать себя в безопасности, чтобы он не слетел с катушек. Таковы правила игры.

— Мы далеко от дома, верно? — спросила Эйва.

— Да.

— Что? — произнес Маркус, хотя прекрасно все слышал. — О чем вы, два кретина, бормочете?

Итан покачал головой.

— Я сказал бы тебе, Маркус, но у тебя не хватит духа, чтобы это принять.

Маркус открыл рот... затем закрыл.

И тут самолет начал двигаться.

Сперва он слегка покачнулся, затем принялся ходить ходуном вверх-вниз. Вода полилась в люк, и Итан потянул Эйву в сторону. Он увидел как гигантские щупальца цефалопода появляются из воды, словно выгнувшие спину питоны. Волны устремлялись во все стороны и бились о корпус самолета. Итан увидел холмы и острова чешуйчатой плоти украшенные водорослями. Те свисали с рыщущих щупальцев мшистыми зелеными лианами.

Маркус, мотая головой, пятился в заднюю часть салона, где он мог бы найти койку и забраться под нее, словно напуганный пес. Он наклонялся из стороны в сторону, пытаясь удержаться на ногах, словно матрос на палубе попавшего в шторм корабля.

— Только не снова, только не снова, — бормотал он. — Такое больше не может случиться. Тот... тот монстр не должен был вернуться.

— Может, он и не уходил вовсе,— произнес Итан.

Он тоже был напуган, но еще больше устал от отрицания Маркусом тех обстоятельств, в которых они очутились.

Волна хлынула в люк. Эйва схватила Итана за руку.

В черном проеме появилось нечто.

Конечно, это могло быть что угодно, причем одно не лучше другого. Но Итан знал, что цефалопод еще не закончил с ними, а особенно ему нравились игры с их разумом.

Когда в двери возник Брайс, будто поднявшийся по ступенькам и заглянувший в гости призрак, в какой-то безумный момент Итан поверил, что тот вернулся из мертвых, выплыл из своей водной могилы. Но потом он увидел обхватившее его за пояс щупальце, толстое, как тракторная покрышка.

Эйва закричала, но для Итана это не было неожиданностью.

Чего он не ожидал, так это того, что Маркус издаст пронзительный, практически сверхзвуковой визг, ударивший по барабанным перепонкам, словно горячая дробь двадцать второго калибра.

Маркусу полностью сорвало крышу — иначе описать это было невозможно. Он визжал, хныкал, выкрикивал обрывки какой-то детской молитвы (голосом маленького мальчика), спотыкался о собственные ноги, падал, вставал и вскоре свалился на консоль в передней части салона.

В какой-то момент его вырвало, затем он обмочился и, наконец, примялся ползать на четвереньках. К тому времени уже весь салон смердел рвотой и мочой.

Какими бы мерзкими ни были эти запахи, они почти не ощущались на фоне едких миазмов, исходящих от существа, скрывающегося под водорослями, — смесь запаха морской воды, зловония цистерн с отходами животноводства и смрада разложения.