Хроники Мертвого моря (ЛП) - Каррэн Тим

И тут еще сам Брайс.

Покрывшийся морщинами, обескровленный, с крошечными ракообразными, ползающими в черных глазницах. Голова у него была расколота, как упавшее яйцо. Он, казалось, парил в дверном проеме, покачиваясь, словно призрак. Из глазниц сочилась серая вода, а изо рта вываливались комья темного ила.

Эйва почти так же, как Маркус, впала в истерику и, задыхаясь, изливала поток слов:

— Они не могут возвращаться... они не могут... это невозможно! Они не могут возвращаться из мертвых!

Ключевым словом здесь было «они». Итан обратил на это внимание.

Да, они.

Потому что это были они: Биссон заглядывал в открытое окно. Оба подергивались, как маракасы, болтая конечностями, головы отскакивали от плеча к плечу. Цефалопод играл ими, словно маленькая девочка куклами.

Единственная причина тому, казалось, заключалась в стремлении мучить и пугать тех, кто находится в самолете. Ничего другого Итану в голову не приходило, когда он отступал вместе с Эйвой в глубь салона.

Кошмарное кукольное представление продолжалось, трупы-марионетки издавали жуткое потрескивание и похрустывание. Зеленый, похожий на личинку червь, извиваясь, выполз у Биссона изо рта. Мертвый пилот плясал взад-вперед, желтые водоросли свешивались У него с головы и облепляли лицо.

Эйва прижалась к Итану.

Где — или под чем — спрятался Маркус, можно было лишь догадываться. Эйву, как и Итана, била дрожь. Сколько еще этого дерьма они смогут вытерпеть, прежде чем окончательно и безвозвратно сойдут с ума? Вот о чем продолжал гадать Итан, пытаясь удержать воедино медленно разрушающийся разум.

Уткнувшись лицом ему в плечо, Эйва спросила:

— Почему? Почему эта тварь продолжает так делать? Почему просто не съест нас и не покончит с этим?

Справедливый вопрос, но у Итана не было ответов. Дрожащей рукой он принялся гладить волосы Эйвы, утешая тем самым не только ее, но и себя.

«Да, кстати, почему? — гадал он, — Почему?»

Опять же, единственное, что мог придумать его перенапряженный, работающий на пределе разум, — здесь действовал интеллект, причем обладающий садистскими наклонностями.

Цефалопод перестал трясти мертвецами.

Труп Биссона по-прежнему находился в окне, а Брайса — висел в дверном проеме. Последний наклонился вперед, из его расколотой головы и глазниц, не прекращая, сочилась вода.

Скрывающееся в водорослях существо издавало громкие сосущие звуки. Щупальца, извиваясь, скользили по поверхности воды.

То, что случилось потом, заставило Итана мотать головой от недоверия и безмолвного ужаса. Во рту Брайса началось какое-то движение. Суетливое, энергичное движение насекомых. Один за другим они принялись разлетаться. Насекомые были размером с саранчу, и в них не было ничего необычного, кроме сверкающих желтых глаз.

Они принялись порхать по салону, ползать по стенам и исследовать маленькую бортовую кухню. Одно из них село на руку Эйве, посмотрело на нее своими жуткими глазами, трепеща при этом крыльями.

— Нет! — воскликнула девушка, смахивая его с себя.— Нет, нет, нет, нет!

Итан поднял ее на ноги, поскольку им необходимо было найти укрытие. Насекомые успели уже дважды укусить его, и он испытывал нехорошее предчувствие, что, если они не найдут какое-нибудь убежище, эти проклятые твари сделают с ними то же самое, что термиты делают с деревьями.

Они подошли к двери заднего отсека, но та оказалась заперта. Чертов Маркус! К тому времени насекомые заполнили переднюю часть салона жужжащими облаками.

— Маркус! — закричал Итан. — Открой проклятую дверь! Слышишь меня? Открой эту чертову дверь!

За спиной у них будто летал рой саранчи. Жужжание было таким громким, что Итану хотелось зажать уши. Насекомые кружили безумными тучами, летали во все стороны, многие падали со стен и потолка, другие в огромном количестве ползали по полу и сиденьям. Они питались всем, что могли найти, жевали обивку сидений, деревянные панели, даже поедали друг друга. Они относились не к самым разумным существам, просто их было ужасно много. Несколько насекомых забралось в бутылку с водой, другие полезли следом и набивались туда до тех пор, пока все не оказались в западне и не начали давить друг друга.

Да, может, они не были разумными, но аппетит у них был колоссальный, и он не знал границ.

— Маркус! — крикнула Эйва, видимо наконец решив выползти из своей скорлупы. — Открой эту гребаную дверь, немедленно!

В волосах у нее ползали насекомые. Они сновали по спине и кусали ее в шею. Эйва принялась смахивать их с себя и топтать, срывать с рубашки. Итан делал то же самое. Одно насекомое попыталось залезть ему в ухо, а другое залетело прямо в рот. Он выплюнул его, и еще одно село на губы, не просто кусая, а вонзая в них свои острые передние лапки.

В следующее мгновение Маркус открыл дверь, и Итан с Эйвой попадали на пол.

Глаза у них были безумными и выпученными от ужаса. Маркус снова, верный себе, попытался закрыть перед ними дверь, но они пробились к нему на четвереньках.

Итан захлопнул дверь ударом ноги. Насекомые застучали по другой ее стороне, словно дробинки.

Оказавшись в заднем отсеке, Итан вместе с остальными продолжил безумную бойню. Они давили насекомых, пока их трупами не оказалось Усыпано все кругом.

Искусанная, окровавленная, с глазами, как огромные голубые луны, Эйва смотрела на Маркуса, и он видел в этих глазах готовность хладнокровно убивать.

— Ты пытался запереть нас с этими тварями, — произнесла она, и каждое ее слово сочилось ядом. — Ты оставил бы нас умирать. Позволил бы этим тварям обглодать нас до костей.

Впервые в жизни Маркус испугался женщины. Они всегда были для него вещами, которые он использовал, а затем, когда уставал, просто выбрасывал. И вот перед ним стояла одна из них, натренированная им, как он думал, и бросалась на него.

— Я... я просто потерял голову, — сумел он выдавить из себя. — Это могло случиться с кем угодно, понимаешь?

— Конечно, но не случилось, — сказала Эйва и тут же ударила его ногой по яйцам.

12

ЧЕРЕЗ ДЕСЯТЬ МИНУТ в самолете наступила тишина. Глядя в окно, Итан не видел ни в водорослях, ни в воде вокруг никакой деятельности. Ничто не двигалось, кроме тумана. Маркус по-прежнему лежал на полу, держась за свои «сокровища», стонал и кряхтел. Эйва стояла над ним и ждала. В девушке произошла заметная перемена. Проявились такие черты, как независимость и самоуважение, и она гордилась ими. Как долго это продлится, можно было лишь догадываться.

Итан смотрел на Маркуса сверху вниз. Он ненавидел его. Испытывал к нему абсолютную ненависть. Ему хотелось избить мерзавца до крови, но, конечно же, он не стал. Об этом позаботилась Эйва. Всякий раз, когда он думал, что еще более мерзким куском дерьма уже быть невозможно, Маркус вновь превосходил все ожидания.

«Погоди, погоди, — говорил Итану тоненький внутренний голосок.— Если через пару недель ты будешь еще жив, то увидишь, насколько низко может пасть этот тип».

— Они улетели? — наконец спросила Эйва.

— Я посмотрю,— сказал Итан.

Он осторожно открыл дверь и выглянул в салон. О боже, а вот это плохо! На полу было два-три дюйма воды. В ней извивались и барахтались раненые и умирающие насекомые, но большая их часть исчезла. Светильники заметно потускнели.

«Меньше чем через час, — сказал себе Итан, — мы окажемся в полной темноте».

Что потом? Как долго они продержатся в здравом рассудке, если вокруг во тьме будут ползать эти безымянные ужасы?

Он подошел к дверному проему и выглянул из самолета. Вода приобрела сернистый запах гнили. Цефалопода нигде не было видно. Итан не сомневался ни секунды, что он по-прежнему где-то рядом, ждет подходящего момента, чтобы нанести удар. Возможно, придумывает, как еще помучить их (или вынужден это делать). Но кое-что еще представляло гораздо больший интерес.

Итан бросился обратно в задний отсек.

— Уходим отсюда, — сказал он.