Источник для звёздного захватчика (СИ) - Рисоль Марина

– Что ты помнишь о своих родителях, Лили?

Мне совершенно не понравился этот его вопрос. Он царапнул слишком глубоко, там, где хранились самые важные и трепетные воспоминания и чувства.

– Что ты хочешь этим сказать, Тайен?

Я встала и прошлась по комнате. Захотелось вытереть влажные ладони о платье. Всё это бред. Сумасшествие какое-то.

– Их отняла у меня программа. Их забрали вы!

Я резко развернулась к командору и гневно посмотрела. Плевать, что нарушала субординацию и он мог запихнуть меня в клетку, как его братец с сумасшедшей сестрой поступили со своими источниками.

– Лилиан, – Командор тоже встал и подошёл ко мне. – В программу никогда не попадали Анжела и Виктор Роуд. Я проверил это всеми доступными моему положению возможностями. Поднял документы, лично перепроверил реестры. Таких доноров в программе «Источник» никогда не было.

То, что он говорил, казалось глупостью. Полнейшим бредом. Нереальной несуразицей.

– Не может быть… – прошептала я, в ужасе пошатнувшись. – Но я сама видела, как «чёрные плащи» увели их и посадили в машину! Как увезли и больше я их не видела!

– Я не знаю, кто это был и почему их забрали. – Командор смотрел на меня с сожалением, а потом сказал то, что совершенно не укладывалось ни в моей голове, ни соответствовало моей картине мира вообще: – Думаю, твоя мать была кроктарианкой, одной из тех учёных, а отец землянином.

В животе скрутило, словно там сжалась пружина. В висках начало стучать. Это неправда. Это просто не могло быть правдой.

– Мои родители любили меня! – Я почувствовала, как горячие слёзы стали собираться в уголках глаз. – Они не могли проводить надо мной эксперименты. Ты ведь это хочешь сказать, да? Это?

Тайен взял меня за плечи и немного сжал, заставив посмотреть на него.

– Они проводили их не над тобой, а над собой. А ты – удачный результат. Твой брат – нет, его кровь больна, но не ты, Лили. Потому они и назвали тебя так – в честь цветка возрождения из кроктарианской легенды, понимаешь? Поэтому ты и пережила реверсивное переливание, подтвердив тем самым нашу с тобой генетическую совместимость.

Нет, я совершенно не понимала. Отказывалась, отвергала эти дикие умозаключения. Такого быть не могло! Просто не могло. Я не результат жутких экспериментов каких-то учёных из чужой галактики. Моя мама пела мне земные песни на ночь и не спала у кроватки, когда у меня была высокая температура. А отец катал на плечах и играл со мной в куклы. Разве так ведут себя с объектом эксперимента? Нет! У меня была семья, которую сломали эти жуткие существа.

– Прекрати! Это всё неправда!

Я толкнула командора в грудь, но на него это не возымело никакого воздействия. Он лишь крепче сжал мои плечи.

– Лили, они и правда тебя любили. Возможно, даже настолько, что скрыли свою удачу от правительства.

– То есть от тебя?

Я почувствовала горечь в горле от сказанных слов, мне хотелось высвободиться из его рук.

– И от меня тоже. От всех. Любили так сильно, что сбежали и спрятались, как могли. Замели следы.

– И что теперь? Что ты будешь делать? Надо мной станут ставить эксперименты? – мой собственный голос дрогнул.

Тайен смотрел мне в глаза, а под лёгкой белой рубашкой появилось размытое свечение. Внутри меня стал растекаться странный жар. Он затоплял все чувства: страх, обиду, шок от того, что я узнала. Проникал в кончики пальцев, заставляя их неметь, а щёки пылать.

– Только один. И я проведу его сам, – прошептал командор, а потом его губы накрыли мои.

42. Морок и просветление

Это было так, словно только для этого я и была создана. Будто в этом было моё предназначение. Тепло заструилось от его губ по моим венам и стало распространяться по всему телу. Я никогда раньше не целовалась, не ощущала мужских губ на своих. Только родственные поцелуи Шейна в щёку, но это ведь совершенно иное.

Губы Тайена были мягкими и нежными, они прижались к моим, а потом мягко раскрыли их, похитив мой вздох. Его ладонь скользнула мне в волосы и обхватила затылок, вызвав миллион мурашек по всему позвоночнику. Колени подогнулись от избытка ощущений, когда я почувствовала, как язык командора скользнул в мой рот. Но Тайен не дал мне упасть и лишь крепче прижал к себе, заставив ощутить через тонкие ткани наших одежд его горячее тело. Набравшись смелости, я попробовала ответить, чем вызвала судорожный вздох моего захватчика.

Сейчас я не осознавала действительность, совершенно забыла, кто я и кто он, почему я здесь и с какой целью. Мысль о том, что я результат генетических экспериментов между инопланетными расами тоже ушла на второй план. Были лишь губы, нежно терзавшие мои, и руки, сладко сжимающие мое тело. Было только дыхание, ставшее единым на двоих.

– Лайлэйн, – горячо прошептал командор, оторвавшись от моих губ. – Я грезил об этом с того самого момента, как увидел тебя – дрожащую на кресле от ужасов адаптационной сыворотки. Мне хотелось сделать что угодно, лишь только бы оградить тебя от боли.

Он подхватил меня на руки, в два шага пересёк комнату и мягко опустил на постель. Дрожь, зародившаяся внутри, стала разливаться по всему телу. Тайен опёрся коленом о постель и склонился надо мной, глядя в глаза. Его взгляд горел, полосы на шее сияли стальным мягким блеском, завораживая и околдовывая. Он снова приник ко мне поцелуем, но уже совершенно иным. Теперь это не было похоже на мягкое прикосновение. Теперь это был властный, подчиняющий напор, ломающий стены и любые преграды. Меня переполняли ощущения, и я выгнулась ему навстречу от разряда тока, прошившего моё тело от низа живота и до самой шеи.

Широкая ладонь командора скользнула вниз к подолу моего платья. Я понимала, что нас ждёт, осознавала, хоть сама никогда ничего подобного и не делала. И сейчас мне хотелось этого. Крепкие пальцы прошлись по коже моего бедра и сжали его, вырывая обоюдный вздох. И сладко было, и страшно одновременно. И стыдно, ибо сейчас я предавала всю свою расу, свои убеждения и взгляды.

Предавала добровольно и с желанием.

Сладкие прикосновения губ перешли на нежную кожу моей шеи, заставляли изнывать от непривычного желания и задыхаться в ожидании неизведанного. Плавиться в руках моего захватчика и мучителя. Тайену Яжеру удалось отобрать у меня не только физическую свободу, но и свободу воли. Он подчинял меня, заставляя с жаром отвечать на его ласки. Гореть в его руках, желая продолжения. Сделал так, что я сама захотела подчиниться.

Свечение полос под рубашкой стало ещё ярче. Оно манило, вызывая непреодолимое желание прикоснуться к ним. Я, набравшись смелости, сжала дрожащими пальцами край его рубашки и потянула вверх, помогая командору избавиться от неё.

Он замер, удерживаясь надо мной на руках и позволяя рассмотреть ближе. Я подняла руку и коснулась пальцем тонкой, слабо сверкающей полосы. Уже не с таким страхом, как тогда в его комнате, и не отдёрнула руку тут же, как лёгкое электричество мягко кольнуло в ответ.

Это было странное ощущение и почему мне очень-очень нужное. Какое-то естественное и будто даже привычное. Желанное. Я стремилась к нему, будто плыла по воде – мягко, плавно, легко.

Я провела пальцем по полосе от самой шеи и до её окончания на груди, наблюдая, как за моим прикосновением тянется более яркий след, через доли секунд возвращающийся к своему привычному. Он тоже реагировал, и осознание этого волновало ещё больше.

Моё тело было готово принять его. Оно жаждало этого, и я не могла противиться. Да и не хотела. Я распахнула глаза, посмотрев в лицо командора, а он мягко улыбнулся в ответ, а потом склонился и снова пленил мои губы. Ещё жарче и ещё желаннее оказался этот поцелуй, в котором я растворялась без остатка и без памяти.

И внезапно в комнате раздался треск, а через несколько секунд неестественной тишины послышалось шипение. Пространство вокруг стало заполняться едким дымом, что вызывал кашель и слёзы. Тайен замер, а потом сорвался с меня.