Диагноз: Выживание (СИ) - Выборнов Наиль Эдуардович
Но сказать прямо об этом я не мог. Потому что девчонка вполне себе может быть подсадной уткой. Да, она говорила, что ее могут наказать за то, что она взяла у меня еду, но меня-то никто за такое наказывать не станет. Статус мой — он немного другой, чем у иных рабов.
А вот выяснить обо мне больше, узнать, что я там думаю, и все такое — это легко. А потом пересказать Секе. Иначе с чего бы это он расщедрился настолько, что даже девчонку ко мне прислал для утех, причем симпатичную?
— Ладно, тогда я просто посижу тут, хорошо? — сказала Ника, похоже решив, что мой односложный ответ означает отсутствие желания к диалогу.
Нет уж, красавица моя, в эту игру можно играть вдвоем. Так что я вполне могу порасспрашивать тебя о том, что творится на базе. И узнать чуть больше о своем новом окружении. И о главаре в том числе.
— Да ты лучше расскажи, — повернулся я к ней. — Ты, получается, с зимы здесь, полгода уже почти, получается. Чем живут люди, чем занимаются?
— Бандиты они… — проговорила она. — А насчет того, чем занимаются… Разве они мне будут рассказывать что-то?
Уклоняется от ответа? Ну ладно, только вот все равно ведь придется говорить.
— Да, рабов обычно никто за людей не считает, особенно девушек, — я вдруг улыбнулся, неожиданно для самого себя. — Но ведь они, значит, и разговаривать при тебе не стесняются, так? Скорее всего, не замечают, считают, что ты никому рассказать не сможешь.
— А я вот тебе расскажу, а мне язык отрежут, — буркнула она. — Или просто пристрелят. Без языка ведь того… Не получится.
— Ну так они ведь не узнают, опять же. Я ж не секреты у тебя какие-то выведываю. Скажи то, что и остальные знают. Я просто не местный, вообще из другого района, попал сюда случайно. Про Секу сегодня ночью услышал впервые в жизни.
— Хорошо… — протянула она. — Сека — это авторитет местный. Все жители района ему дань платят. Ну как… Грабят они просто их, вот и все. Как будто бы за помощь.
— И что, реально помогают?
— Могут еды или лекарств дать, но в долг, — пожала плечами Ника. — Видела несколько раз. Но после этого обычно уходит команда, а потом возвращается с… Будто вообще все, что ест забрали.
— Ладно, — кивнул я. — А сколько человек у Секи в банде? Сколько здесь в школе народа-то живет?
— Человек пятьдесят, — пожала она плечами. — Его люди не так часто в школе собираются, как сами говорят, решать вопросы ходят. И нас человек пятнадцать еще. В подвале обычно держат, редко когда выпускают.
Пятьдесят человек — большая банда по меркам города. Сколько тут всего народу-то? Ну перед войной тысяч двести жило, две трети примерно сдристнуть успели, когда жарко стало. Наверное еще половина умерла за год — зима, голод, болезни — все это способствовало. Сейчас, наверное, если человек тысяч сорок-пятьдесят осталось. И это на весь город, если считать тех, что на военных пашут, и бандитов, и вообще.
Короче, пятьдесят — это большая толпа. И большая сила. Значит, надо запомнить.
— А с соседями он как? — задал я следующий вопрос. — Ну, с военными, с бандитами другими?
— Да не знаю я, — пожала она плечами. — Насчет бандитов про одно в курсе — он с каким-то Жирным дружит. Пару раз тот с его командой даже ночевал у нас.
Ее вдруг передернуло. Ну что ж, предполагаю, что ее не только под меня подложить пытались, а до этого вполне успешно подкладывали под кого-то.
А вот про Жирного я знаю. Нет, лично не встречался, понятное дело, иначе сам вряд ли бы своими ногами ушел. У него торговый центр недалеко от берега реки. Прямо через дорогу от медицинского городка, как сейчас стали называть это сборище медицинских учреждений. Там и областная больница, и перинатальный центр, и все остальное.
Одно из тех мест, куда загнали врачей, и где они теперь работают на военных. И соответственно военные же там все и охраняют.
Сука, вот туда бы податься. Тут ведь если напрямую бежать, то километра два всего. В ноги кинуться, попросить, чтобы не выдали…
А что взамен? В лаборатории тамошней работать, вот и все.
Надо было на самом деле давно туда податься, а я не шел… Потому что с военными связываться не хотел. Потому что они вполне могут не в больнице в лаборатории заставить работать, а сунуть в руки автомат, посадить в буханку — и вперед на передок.
Да даже если там и останешься… Больницы обстреливают часто, и очень жестко. Там из двух десятков корпусов на весь этот медгородок хоть одно целое здание осталось ли?
Да и дальше это было от меня. Я ведь жил в районе, где сплошные ПИКовские многоэтажки стояли. Двадцать лет назад там деревня была, Родина называлась. Так вот ее застройщики выкупили, эту самую Родину. И застроили одинаковыми человейниками. И даже мост через Великую построили.
Другое дело, что нет этих мостов больше, ни одного. Их разбомбили еще в первый месяц блокады.
Но раз этот Жирный сидит в торговом центре, а прямо через дорогу от него военные, то они там вась-вась между собой. Ну и до него добраться уже надо, а это проспект перебегать. Что само по себе — такая задача. Из-за снайперов.
Их только в первые месяцы не было, а потом появились. Не знаю как, но приходят и стреляют, причем херачат, как военных, так и гражданских. Забрасывают их как-то что ли. Но через большой проспект перебежать так, чтобы под огонь снайпера не попасться — тоже задача интересная.
— Чем они еще занимаются-то? — задал я следующий вопрос.
— Гуманитарку собирают, — ответила девушка. — Иногда по ночам уходят, а утром возвращаются с контейнерами. Тоже видела пару раз всего.
— И военных не боятся? — хмыкнул я.
Помощь, которую в город отправляют, она как раз-таки не капли не гуманитарная. Насрать всем на местных жителей. Там оружие сбрасывают, патроны и пайки с лекарствами. Все естественно для военных. Но иногда так получается, что груз не туда падает, и его успевают забрать раньше, чем адресаты.
Ну и стоит помнить о том, что решится на это не каждый — если военные тебя за потрошением ящика возьмут, то все, пиздец. Расстрел на месте.
— Не знаю я, — проговорила она, уже чуть плаксиво. Похоже, что поняла, что я ее раскручиваю. — И вообще, я и так уже много наговорила. Если Сека узнает, мне тогда…
— Ладно, — перебил я ее, примирительно подняв перед собой руки. — Хватит так хватит. Тогда найди чем заняться, а я посплю еще немного. Можешь атласы анатомические посмотреть, или с микроскопом поиграться.
Сам же я сложил руки на груди и прикрыл глаза. Спать нельзя, да и кофе меня взбодрил порядочно так — не засну теперь. А нужно подумать. Причем хорошо подумать.
Я в плену у бандитов, но они меня вроде бы не собираются бить или мучить. Если опять тот псих-эпилептик не дорвется, конечно. Вроде бы даже кормят, да и это развлечение подогнали.
Приоткрыл глаза — «развелечение это» встала, вытащила из шкафа какую-то книжку, и действительно принялась листать. Гербарий рассматривает что ли? Ну, ее дело.
Их полсотни.
Они держат рабов, держат район, на котором решают вопросы и таскают гуманитарку. Дружат с Жирным, а его парни — вообще отморозки конченные, те заложников хватают за выкуп, плюс у них бордель открыт, насколько я знаю. Ну а тут — скажи мне, кто твой друг, а я скажу тебе кто ты…
Бежать вариантов особых тоже нет. Да и некуда. Если не рассматривать тот случай, что идти к военным и проситься работать в больницу. Но возьмут ли — бабушка надвое сказала, да и нужно еще дойти.
А мне только ждать остается, что дальше будет. Скоро меня или на перевязку позовут, или укол делать. Причем скорее второе, потому что обезболивающее выветрится, и Секе резко станет очень нехорошо.
Буду ждать.
Глава 6
Так вместе мы провели несколько часов. Ника листала книжки, которые почему-то складывала на столе вместо того, чтобы убрать обратно на полку, а я валялся на кровати и думал. Проголодаться не успел, скорее даже наоборот, сытный обед показался мне очень тяжелым после долгого питания впроголодь, пусть я и съел всего полпорции. А вот пить захотелось. Кофе — это все-таки не вода. Если бы мне дали полторашку пусть и просроченной и выдохшейся, но минералки, я был бы гораздо довольнее.
