Графиня Суровая - Галина Дмитриевна Гончарова
Так что…
Кто прав, кто виноват, судить не нам. Но вот развод — и ныне там.
Аркадия, кстати, Варя качала и тискала каждый день.
Ее сын.
Как же это странно!
Малыш открывал темные глазенки, пускал пузыри, кажется, даже узнавал маму. Хоть тут было все в порядке.
В остальном же…
Нет, до порядка там было грести и грести.
Отец Варвары продолжал переписываться с ее супругом, тот настаивал на разводе, а жить на что? А кушать что?
Для Вари, которая всю жизнь ни от кого не зависела и обеспечивала себя сама, это положение было реально ужасным. На повестке дня был вечный вопрос — что делать?
Чернышевский еще не родился, но кушать хотелось уже сейчас. А еще больше хотелось свободы и независимости. Так что Варя составляла планы и сама их браковала. И опять думала, думала…
* * *
Милая тетушка моя, Анна Васильевна!
Умоляю Вас поговорить с отцом!
Когда не желает он видеть меня в своем доме, не могли бы вы забрать меня к себе7 О, умоляю, тетушка, за что неповинная я томлюсь в этой обители? Девочки здесь злы и нещадно дерутся между собой за сладкий кусок или ласковый взгляд, за новую ленту… иногда мне кажется, что это место ненавистно мне, и я готова выбежать в сад и кричать в голос! За что карают меня столь беспощадно?
Умоляю!
Заберите меня отсюда!
Я тут сойду с ума…
Племянница ваша, несчастная Наташа!
* * *
Ах, этот веселый и роскошный восемнадцатый век.
Первое, что Варя решила — пока сидеть тихо.
Она пока не освоилась в этом мире, она тут пока чужая. Она приглядывается, она перед зеркалом копирует походку, разговор, манеру движений, она старается, но — не то! Ей просто повезло с отцом, скажем честно!
Папеньке уж семьдесят два года, по местным меркам возраст почтенный, образ жизни он вел весьма и весьма вольный, так что подагра, плохое зрение и отвратительный слух прилагаются. Характер, кстати, тоже паршивый.
С дочкой он как следует не общался последние лет десять, вот, как замуж выдал, дочка то за мужем моталась черт знает куда, то детей теряла, то рожала… характер? Привычки? Вкусы?
Нет, не знаю. Наверное, сладкое нравится. Или розовое… а, какая разница! Все они — БАБЫ! Так папенька к Варваре и относился. Вот и прекрасно.
Варя не наглела, но свою линию гнула аккуратно.
Знания, знания и еще раз знания. Свои у нее тоже есть, но… мало! Потому — журналы, газеты и книги. И пусть барин удивляется, лишь бы не мешал. А дворня… а, этим вообще все нормально. Варя не сразу и сообразила, а потом-то поняла! Они ее знали ДО брака. Вот, нянька, та знала, но это ж когда было! Раньше Варенька читать не любила? А сейчас полюбила? Ну… бывает!
Сына просит к себе приносить? А тоже, у кого и как проснется. Не удивишь дворню чудачествами, они и не такого навидались. Не бьют, не издеваются, не продают, разлучая семьи — уже радость! Да-да, в местных газетах и объявления были, о продаже людей. Наряду с прочими. К примеру, ребенка можно было купить за пять — десять рублей, взрослого — тут в зависимости от возраста, талантов, умений, но рублей в триста можно было уложиться. *
*- источник — В. Семевский. Прим. авт.
Варе это не нравилось, но мчаться на площадь с воплями «Blacklives matter», или «Жизнь крепостных имеет значение!» она не спешила. Декабристов, вон, кого повесили, кого сослали. Ее… интересно, дурдом здесь уже есть? Если что?
Монастыри точно есть. Или это уже не актуально?
Варе позарез нужны были деньги. И независимость. А еще — решить, что с ней делать.
Казалось бы, живи и радуйся? А где жить? К мужу нельзя, отец пока терпит, но это ж пока! Нужен свой дом! Ей кто-то его купит? Нет? Печалька!
На что жить?
Нужен доход, причем, регулярный и стабильный, а его тоже нет. Где деньги-то взять? Их тут на площади не раздают? Нет?
Снова засада. Работать местная аристократия не приучена. Кидаться в ноги императрице? А… чего просить-то? Будь Варя мужиком и лет на десять помоложе, там бы другой вопрос, а у нее шансов нет. Опять вилы.
У мужа просить?
Варя откровенно опасалась.
Из книжных лавок она извлекла «Учреждение для управления губерний Российской империи», от 1775 года. И «Устав благочиния или Полицейский», от 1782 года. Прочитала честно, но…
Закон что дышло, куда повернул, туда и вышло.
И все же, все же…
Варя обнаружила в себе интересную способность.
Писать это тело не умело. А вот рисовать… стоило задуматься и отвлечься, как перо чуть ли не само скользило по бумаге, рисуя то картинки, то забавные шаржи, то какие-то вензеля. Для швеи дело не последнее. Мало ж сшить! Надо еще нарисовать… попроситься к Екатерине в личные модельеры?
Нет.
Так и денег не заработаешь, и в зависимости от правительницы окажешься, и опять же, при дворе могут быть те, кто интимно знал Варвару, а ей оно надо? Себя Варя знала, как разъяснит политику партии, так зубы по углам собирать придется. Рука у нее и в той жизни тяжелая была, и в этой, наверное, не хуже. Масса-то больше!
Еще и муж чего вытворит?
И деньги, деньги…
А ведь любые состояния сколачиваются во время потрясений. Кто-то считал, сколько у пламенных революционеров оказалось в разных банках после революции? Отдельных идиотов не считаем, их потом все равно прибили. Но те, кто выжили, рассчитывали жить не на одну зарплату, это точно.
А скоро грянет великая французская революция…
Можно ли там наварить бабла?
Как — скоро? Пять лет? Да, пожалуй. Сейчас осень восемьдесят четвертого, потом будет лето восемьдесят девятого. Точной даты Варя не помнила, но что лето — факт.
Возьмут Бастилию, учредят какое-то собрание, точно Варя не помнила, но Робеспьера, Марата и Дантона — шикарно! И даже то, что все трое плохо кончат, как и положено революционерам. Потом, кажется, будет террор, а потом, в 99 году явится Бонапарт и поступит, как лесник. То есть выгонит и тех, и этих. Будет прокачивать Францию, потом конечно, будет плохо и тем, и этим…
Хммм…
А умный человек, да
