Инженер Бессмертной Крепости - Ibasher
Практически же эти три дня прошли в лихорадочных приготовлениях. Мы не собирались штурмовать ядро с голыми руками. Рикерт и его мастера, используя материалы из тайников Орвена и кое-что из обоза де Монфора, создавали снаряжение. Не оружие в привычном смысле. Защитные амулеты на основе кристаллов из комнаты управления, усиленные рунами Лиан. Освещение — не факелы, а светящиеся жезлы с тем же голубым камнем, что светился в стенах тоннелей. Инструменты для взаимодействия с интерфейсами — точные копии тех, что мы видели, выточенные из найденных обломков.
Экспедицию решили сделать небольшой, но максимально компетентной. Я, Альрик (уже не пленный, а «спецконсультант»), Лешек (для ловушек и ориентирования), Лиан (для диагностики любых биологических или магических аномалий) и Ульрих. Капитан наотрез отказался оставаться наверху. «Если вы полезете в пасть дракону, я буду там, чтобы прикрыть отход. Или чтобы убедиться, что вы не наломали дров».
Де Монфор оставался в цитадели — его присутствие сдерживало Совет и гарантировало, что наши тылы не прирежут, пока мы внизу. Гарольд взял на себя координацию с магистрами, которым поручили изучать архивы в поисках дополнительных сведений о «Хранителях Сна».
Утром четвёртого дня мы собрались у того же входа в техтоннель. Нас провожала Кася. Она молча вручила каждому по небольшому, тёплому мешочку.
— Хлеб, соль, кусочек сала. Старая примета — чтобы домой вернуться. Да и подкрепиться будет чем.
Лешек, проверяя снаряжение, кивнул:
— Мудро. Внизу может не оказаться ничего съедобного. Кроме, может, нас самих для чего-нибудь голодного.
Мы вошли в знакомый тоннель. На этот раз движение было быстрее — мы знали путь до барьера. Силовой щит всё ещё стоял, но система, видимо, запомнила наши «сигнатуры». При нашем приближении в стене снова открылся сервисный канал, но он был уже сухим и чистым — система подготовила проход.
За барьером каменные стражи стояли на тех же местах. Их безликие головы повернулись к нам, голубые лучи скользнули по телам, но атаки не последовало. Мы прошли через зал и вышли к знакомой двери в комнату управления. Но на этот раз мы не зашли внутрь. Согласно карте, наш путь лежал дальше, через ещё одну, менее заметную дверь в дальнем углу зала стражи.
Эта дверь не открывалась автоматически. Она была запечатана — не замком, а гладкой, лишённой швов поверхностью. В её центре была та же впадина, что и на панели подтверждения в комнате управления.
— Снова ключ, — сказал Альрик.
Я вытащил свой камешек. Он уже не просто светился — он вибрировал в ладони, будто радуясь возвращению домой. Я приложил его к впадине.
Камень в моей руке на мгновение вспыхнул ярче, и дверь беззвучно растворилась, открыв тёмный проход. Воздух оттуда пахнул иначе — не озоном и не камнем, а чем-то древним, сухим и холодным, как дыхание самой земли.
Мы вошли. Тоннель здесь был уже не отполированным. Его стены были грубо высечены в скале, но на них виднелись следы инструментов, не похожих ни на кирку, ни на долото — борозды были идеально ровными, словно камень резали лучом. Пол был усыпан мелкой, серебристой пылью, которая мягко хрустела под ногами.
— «Мостовая Бездны», — прочитал Лешек надпись на стене, сделанную теми же древними письменами. — Весёлое название.
Тоннель шёл вниз по пологой спирали. С каждым витком воздух становился холоднее, а тишина — глубже. Даже звук наших шагов поглощался странной акустикой этого места. Голубые жезлы освещали лишь несколько метров впереди, остальное тонуло в непроглядной тьме.
Через час ходьбы мы вышли в огромный зал. Он был настолько велик, что свет наших жезлов не достигал ни потолка, ни дальних стен. Посреди зала, отражаясь в идеально чёрной, неподвижной воде, стояли десятки, а может, и сотни каменных фигур. Они не были похожи на стражей из предыдущего зала. Эти были больше, массивнее, и их формы были не гуманоидными, а… абстрактными. Одни напоминали сложенные кристаллы, другие — спирали, третьи — просто груды идеально гладких шаров. Они стояли неподвижно, и от них исходило ощущение невообразимой древности и глубокого, глубокого сна.
— «Зал Голосов», — прошептала Лиан. Она стояла, закрыв глаза, её лицо было напряжённым. — Они… не спят. Они слушают. Землю. Камень. Время. Они слышат его течение.
— Хранители? — спросил Ульрих, невольно понизив голос.
— Нет, — покачал головой Альрик, осторожно подходя к одной из фигур. — Это не стражи. Это… антенны. Приёмники. Они улавливают вибрации планеты, состояние силовых линий. И передают данные дальше, в ядро. «Голоса», которые они слышат, и дали название залу.
Мы пробирались между безмолвными каменными исполинами, чувствуя себя букашками в соборе гигантов. Воздух звенел от тишины, но это была не пустота — это была насыщенная, плотная тишина, полная неслышного для нас разговора земли с самой собой.
В конце зала был мост. Тонкая, не более метра шириной, полоска того же тёмного, отполированного материала, что и в техтоннелях. Она перекидывалась через чёрную, бездонную пропасть. Под мостом не было видно ни дна, ни стен — только тьма, поглощавшая свет наших жезлов, как будто его там никогда и не было.
— «Мостовая Бездны» в прямом смысле, — мрачно пошутил Мартин, которого не было с нами, но чья реплика как будто витала в воздухе.
Мы ступили на мост по одному, держась за невидимые поручни, которые, как оказалось, были — тонкие силовые поля, ощущаемые как прохладное сопротивление. Шли медленно, не глядя вниз. Мост казался бесконечным. Минута. Две. Пять. В кромешной тьме, нарушаемой лишь нашим голубым светом, терялось чувство времени и пространства.
И вот впереди показался другой берег. Платформа, а на ней — ещё одна дверь. Но не простая. Она была круглой, как иллюминатор, и сделана из цельного куска тёмного, почти чёрного кристалла. В нём пульсировал свет — не голубой, а золотистый, тёплый, живой. И от этой двери исходило… приглашение. Не голос. Чувство. Ощущение цели, конца пути.
Мы ступили на платформу. Дверь была перед нами. Ни ручки, ни панели. Только гладкая, сияющая поверхность.
— Ключ? — предположил я.
— Думаю, здесь ключ — это намерение, — сказал Альрик. — Мы прошли проверки. Добрались сюда. Теперь… нужно показать, зачем мы пришли.
Я подошёл к двери и положил на неё ладонь. Камень был не холодным. Он был тёплым, как живая плоть. Я закрыл глаза и не стал думать сложными концепциями. Я просто представил то, ради чего мы всё
