Жена главного советника. Клинок Мугунхва - Ирина Ардо

И снова прорыв. Теперь мы были на территории дворца, и я отошла к Бён Чхолю и Его Величеству. Они знали это место как свои пять пальцев, когда я сидела в закрытом паланкине. Да и вообще я не уверена, что находилась именно в этой точке хоть раз в жизни.

— Идём, быстро! — муж схватил меня за руку и потянул за собой.

— Но стража…

— Их займут другие. Идём, иначе можем не успеть.

Коронация.

Солнце уже давно поднялось над горизонтом, и времени оставалось действительно мало. Если возведут на престол нового короля, то он уже точно будет марионеткой, и все старания пойдут прахом.

Церемониальный зал был уже совсем близко, и наша четвёрка почти добралась до него, однако нам снова перегородили дорогу. Так вышло, что нас с Бён Чхолем разделили, и я оказалась совершенно одна.

Во всяком случае, так было ровно до момента, когда я увидела знакомую уродливую маску, появившуюся из-за угла.

— Ты?!

Он стоял у стены, словно ждал меня. Всё тот же, как в тот день — тёмные глаза, спокойствие, будто всё происходящее его не касается. Только меч в руке выдавал, что он всё прекрасно понимал.

— Рад тебя видеть, — если бы замогильный голос действительно существовал, то он был бы именно таким: хриплым, надсадным, пробирающим до самых костей.

Переход на «ты» был чем-то нормальным. Во всяком случае, воспринимался так. Толку от расшаркиваний с человеком, которого ты решил убить?

Похоже, он тоже решил окончательно прервать нашу ветвь клана Хван. Иначе не объяснить подобное напускное спокойствие.

— Не ожидал, что ты присоединишься к этим, — тихо сказал он, словно между нами была обычная встреча, и брезгливо дёрнул плечом.

Я ничего не ответила. Лишь подошла ближе.

Меч в моей руке резко потяжелел. Плечо, ушибленное во время падения, заныло. Но я не дрогнула. Он убил Джи Мина. И ярость, клокочущая во мне, затмевала все прочие чувства и ощущения.

Он не стал говорить больше. Просто поднял меч и двинулся вперёд. Я парировала первый удар — чистый, безукоризненный, как и ожидалось. Он бил не яростно, а хладнокровно — наотмашь, точно, выверено. Я едва удержала равновесие, отступая. Сердце учащённо забилось, кровь глухо стучала в висках. Ещё немного, и он достал бы.

Я ушла в сторону, пригнувшись. Остриё его меча просвистело в миллиметрах от моей головы. Ударила снизу. Он сдвинулся, как по учебнику, без лишних движений, но на губах его появилась усмешка.

Мужчина двинулся снова. Ударил сверху, резко, с короткой подачей. Я ловко ушла вниз, но рука дрожала, и он это почувствовал. Пошёл в обход, пытался сбить ритм. Я отвечала со всей силой, которую могла приложить, вспоминая уроки брата. Но тело уже не было прежним: каждый шаг, словно удар током по мышцам, каждое движение отзывалось болью и обернувшейся плотной тяжестью под кожей.

Наёмник ударил по касательной, задел рукав. Я едва не зашипела от ощущения ожога в районе предплечья, но сделала шаг вперёд, почти вплотную. Лезвия скрестились.

— Падаль, — процедила сквозь зубы, — у тебя нет будущего!

— Чего не скажешь о твоём братце, верно?

Зарычав, как дикий зверь, я нанесла очередной удар. Снизу. Слева.

Он отступил, схватился за бок. Кровь залила его ладонь. Он попытался атаковать ещё раз, но без прежней ловкости.

Протянув свободную руку, я рывком сорвала пресловутую маску, и с удивлением обнаружила поразительное сходство наёмника с левым советником. Мужчина впился в меня безумным взглядом и провёл языком по пересохшим губам.

— Кто ты такой? — спросила больше для того, чтобы сохранить связь с реальностью.

— Ён Ха Джун к вашим услугам, госпожа Хван, — он изобразил поклон и расхохотался.

А я поняла, что в левом советнике не было ничего человеческого. Как можно превратить собственного ребёнка в орудие убийства? В степени родства сомневаться не приходилось. Поразительное сходство.

— Как и госпожа Хван к вашим, — я почувствовала, как из-под треснувшей корки на лбу начала сочиться кровь, стекая тонкой струйкой. — И она спешит сообщить, что Хван Джи Мин передаёт тебе пламенный привет!

Наёмник хотел сказать что-то ещё, но тянуть дальше не было смысла. Да и что нового он мог мне сказать?

Нисходящим косым ударом я рассекла ему рабочую руку и, воспользовавшись заминкой, перехватила рукоять хвандо двумя руками, чтобы приложить достаточно усилий и совершить последнее — отрубить ему голову. Получилось лишь перерезать ему горло, потому что реакция у этого Ха Джуна сохранилась, несмотря на полученные раны. Но даже этого было достаточно.

Я отвернулась сразу же, как увидела поток крови, хлынувшей на снег.

Иронично. Шла сюда, чтобы полностью вкусить страдания этого недочеловека, а в итоге не смогла даже отомстить как полагается. Оглянувшись, я не увидела короля и Джэ Ёна, из-за чего запаниковала, но затем обнаружила, что они уже почти у дверей. Повстанцы тоже добрались до нас, пусть и в меньшем количестве, и получили приказ от Бён Чхоля.

После муж подошёл ко мне и встал так, чтобы закрыть собой лежавшее на земле тело, по-прежнему издававшее какие-то звуки, похожие на хрипы.

— Мне добить его? — шёпотом спросил он.

Наверное, стоило сказать «нет». Я ведь страдаю, Джи Мин умирал в муках, с чего вдруг мне проявлять милосердие к этому отбросу? Воин должен думать лишь об уничтожении врага.

— Если…

Ещё один взмах меча, принадлежавшего моему мужу, и дыхание наёмника прервалось.

Вот только желанного облегчения мне это не принесло. Поэтому всё, что мне оставалось, — просто смотреть в направлении тронного зала, из которого уже выводили членов совета.

Ён Кан Дэ прошёл мимо нас под конвоем и кинул лишь беглый взгляд на своего отпрыска, не проявив ни единой новой эмоции. Глубокая скорбь отразилась на его лице гораздо раньше и была связана с утратой влияния и положения.

— Неужели всё это, — я обвела взглядом здание, — дороже сына?

— Нам их не понять, — Бён Чхоль мягко приобнял меня одной рукой. — Когда сердце черствеет, для него не остаётся ничего поистине ценного.

Справедливость восторжествовала.

Однако триумфа не было и в помине. Нам ещё только предстояло полностью очистить Чонгхон от заразы и подсчитать потери.

И одним духам известно, сколько слёз ещё прольётся, прежде чем боль утраты утихнет.

ЭПИЛОГ