Жена главного советника. Клинок Мугунхва - Ирина Ардо

себе все кости после падения, то нужно было это использовать. Тупая боль от ушибов — ничто. Она не способна заставить меня опустить оружие и остаться в безопасности, пока другие рискуют жизнью.

Мы вышли на узкий перевал, поросший заснеженной травой и искривлёнными, будто в муке страдания, деревьями. Здесь воздух казался особенно плотным, будто сам лес понимал, что ему предстоит стать свидетелем чужой боли. Ни одна птица не пела, ни одно животное не ступало в этом мёртвом пространстве. Только шаги, тяжёлые и размеренные, словно сердца били в такт. Мы стояли — и ждали.

Люди уже знали, кто куда направится. Были отданы последние указания разведывательным группам, и та часть, что уходила на южную тропу, растворилась в сосновом мраке почти бесшумно. Их задача — перехватить караулы у восточной стены, не дать им поднять тревогу. Пять отрядов в лесу, по три-четыре человека в каждом. Лучники, быстрые ноги, натренированные в темноте. Если кто-то попадётся — они не должны быть опознаны.

С другой стороны, по восточному склону, уже шли наши юнчжи — лёгкие мечники, воины из приграничных деревень. Им поручено обойти с фланга и разбить тех, кто может прийти на помощь.

Бён Чхоль координировал передвижения основного отряда. Каждый шаг, каждая мелочь — под контролем. Даже его голос, обычно спокойный, сейчас отдавался тяжёлой глухой нотой. В нём не было страха — только собранность. Я стояла рядом, пытаясь не думать о боли в боку. Ткань одежды прилипала к телу. Крови не было, но вся кожа была как огонь. Я дышала неровно, однако старалась делать это незаметно.

Король говорил с дозорными. Один за другим, по цепочке. Мы были почти окружены склонами, но это и давало нам преимущество: лес мог укрыть даже большую группу, если не двигаться слишком шумно. Каждый из наших командиров отвечал коротко, по-военному чётко. Слова были скупыми. Это не время для речей.

Я уловила взгляд Джэ Ёна. Он был рядом с основным ядром, чуть впереди. Сверял карту, говорил со связным, но и за мной наблюдал — через плечо, не открыто. Не от недоверия. Просто пытался понять, выдержу ли, и, скорее всего, выполнял поручение своего друга.

— Западная стена чиста, — сообщил разведчик, вернувшийся с холма. — Караулы сняты.

— Тогда пора, — коротко сказал Его Величество, подойдя ближе. — Все готовы?

Бён Чхоль кивнул, затем перевёл взгляд на меня. Я, несмотря на боль, кивнула в ответ. В голове всё звенело — от холода, от усталости, от мыслей. Но ясность была. Жуткая, холодная, как лезвие клинка.

— Где он может быть? — спросил он тихо.

— Где угодно. Возможно, во дворце. В тот раз, — в горле встал ком, а на глазах появилась непрошенная влага. — В тот раз он дождался, пока стражники сделают всю грязную работу, а потом уже вышел сам. Подозреваю, что так будет и сейчас.

— Тактику не меняет. Это хорошо и плохо. Если увидишь его — не рискуй, — сказал он негромко, почти не двигая губами. — Подай знак, я приду.

Я не ответила. Просто посмотрела в глаза. Он понял — я не подам. Но он всё равно придёт.

Солнце медленно поднималось из-за горы, окрасив всё багровым. Похоже, даже небеса сегодня приняли сторону крови. Над лагерем — ни звука. Все ждали. Кто-то уже стоял с оружием в руке, кто-то кутался в тонкий плащ, кто-то прощался взглядом с теми, кто мог не вернуться.

— Ты должен жить, — выпалила неожиданно даже для самой себя. — Поклянись, что выживешь.

Наверное, нужно было кинуться ему на шею, сказать всё, что так долго держалось во мне, накопилось за время нашей разлуки. Но я не могла позволить себе эту роскошь. Не сейчас.

— Клянусь.

Сейчас мне было достаточно и этого.

Напряжение сгустилось до ломоты в зубах. Всё — как перед разрядом грома, которого ещё не слышно, но он уже есть в воздухе. Земля ждала. Деревья не шелохнулись. Даже ветер замер.

Король вышел вперёд. Он не поднимал меча, не делал жестов, как в старых балладах. Просто обернулся на всех, посмотрел на лица. Молча. Это был наш приговор. И наш выбор.

Тишину разрезал голос Бён Чхоля:

— В атаку!

Один удар сердца. Второй. И бравурный рёв множества голосов оглушил меня.

Мы ринулись в сторону города следом за первыми группами, которые уже вовсю применяли новшество — те самые бомбы, дезориентируя противника. Нападение шло со всех сторон, они не знали, сколько нас.

Смена караула — самое уязвимое для обороны города время. Думаю, Бён Чхоль и Его Величество придумают, как это исправить, когда займут трон.

Понадобилось совсем немного времени, чтобы ворота открылись, Только теперь я воспринимала столицу не как дом. Сейчас она напоминала чрево зверя, разинувшего свою пасть. Почему бы и нет, раз пища сама просится ему в рот?

Стражи совета действовали слаженно. Отточенными движениями солдаты отбивались от ближних атак, но всё же не сумели нас удержать. Они рассчитывали на подкрепление, даже не подозревая, что его не последует, поскольку бои велись везде.

Я не слышала скрипа снега под ногами — только звон стали и крики.

Его Величество, Бён Чхоль, Джэ Ён и я так и не обнажили мечи. Людям, привыкшим бросаться в самую гущу событий, было тяжело оставаться в окружении защитников. Однако речь шла о государстве, а не о гордости.

Как бы ужасно ни звучало, но король — самый важный человек из всех, кто участвовал в восстании. Его нужно было защищать любой ценой.

Улица за улицей, и вот мы уже у дворцовых ворот, где поджидала более ловко обученная стража. Самых сильных советники оставили рядом, чтобы чувствовать себя в безопасности. Трусы!

Однако ворота не были закрыты. Узнав, что творится на городских окраинах, здесь подготовились к приходу многочисленного врага. Нас было мало. Слишком мало для подобного штурма, но им это знать необязательно.

— Огонь! — рявкнул один из дворцовых полководцев.

И в этот момент мы рассредоточились, чтобы иметь возможность обнажить оружие. Положив руку на эфес, я вынула меч из ножен и привычным движением очертила два круга в воздухе.

Вовремя, потому что маги дворца принялись реализовывать свой потенциал на полную мощность. Мимо проносились плетения и вспышки, люди падали один за другим, и никто не мог им помочь. Рук не было.

На этот раз я не видела и не осознавала, что делаю. Всё словно замедлилось, и я с лёгкостью