Отражение - Ирек Гильмутдинов
Я вспомнил один сериал, где услышал фразу: «Джо не делится едой!». Ха. Вот и эти, видимо, такие же.
Тропа привела нас в ледяной грот, где мы решили заночевать. В палатке на всех места не хватило бы — нас было пятнадцать человек, плюс орк и эльфийка. К счастью, у местных были свои методы ночёвки в снегах: они вырывали утеплённые норы в сугробах, напоминающие иглу, устланные шкурами инеевых волков. Здесь же это не требовалось, да и ветра в гроте нет, потому многие бросили циновки на лёд, собираясь спать у костра. Поскольку с магическим углём у меня проблем нет. Его в сумке достаточно, что было радостно воспринято народом. Да и привыкли они к такому.
Далее предстояло пройти сквозь гору по этому гроту и выйти к месту охоты, а уже оттуда — за день пути добраться до пещеры, упомянутой в легенде. Но это не точно. Потому как никто туда не ходил, а если и ходил, то не возвращался, чтобы об этом поведать.
Отправлять Аэридана на разведку я, честно, побоялся. Он, конечно, весь из себя божественный фамильяр и всё такое, но летающие твари, обитающие в этих суровых местах, явно не из простых и наверняка не прочь перекусить чем-то столь экзотическим. Вдруг они смогут его разглядеть? Нет уж, спасибо. Такая корова нужна самому. То есть кобыла. Ой, то есть конь. Тьфу. Ну, вы поняли.
Тени от платка плясали на замшелых стенах древнего ледяного грота, куда мы забрались в поисках укрытия. Воздух, густой и ледяной, был пронзён струйками тепла, поднимавшимися от нашего костра. В его сердце, на треноге, мерно покачивался «Котелок Алхимика» — артефакт, что я прихватил в шкафу Бильбо и неизменно путешествует со мной. В его чреве кипело и булькало варево моего собственного изобретения, густой и сытный суп «Кон Карне». Ну не буду же я говорить, что рецепт из другого мира.
Первый его секрет — обманчиво прекрасный аромат, в котором угадывались десятки трав. Второй — пламенная мощь, что таилась в его глубине. Третий же заключался в главном ингредиенте — нежнейшем жирном мясе грумвера, что добыли мы при первой вылазке. У меня были сомнения на его счёт. Я ожидал от него жёсткости и дикого привкуса, но Хельга, хитро улыбнувшись, заверила, что это далеко не так. И, как показала практика, всё так и оказалось.
Отблески огня играли на заинтересованных лицах моих спутников, обращённых ко мне. Они взирали на мои манипуляции с котлом с благоговейным трепетом, словно я был не путником, склонившимся над ужином, а волшебником, творящим сложнейшую волшбу. Когда же я разлил по мискам дымящееся кушанье, лагерь огласился звонким стуком ложек. Они забарабанили с такой стремительной жадностью, что уже спустя десяток минут медная пустота котла звенела от порывов ветра. Дай им волю, они бы соскребли остатки, вот только их не было. Бытовая магия собирает всё без остатка.
Ах да, я упустил одну немаловажную деталь — в бульон отправилось изрядное количество огненного перца из Чёрного Бора, перца чили у меня-то нет, отчего варево обладало поистине драконьей жгучестью. Хе-хе.
Вам стоило бы видеть Еву с Лирель! Моя милая, едва отхлебнув, замерла с широко раскрытыми, слезящимися глазами, пытаясь подавить подкативший к горлу спазм. Эльфийка, обычно невозмутимая, покраснела и принялась отчаянно махать у рта ладонью, издавая сдавленные звуки. Но вид довольной Хельги, которая наравне с охотниками уплетала суп за обе щёки, не позволял им удалиться в сторону и пожаловаться. Как говорили в моём родном мире: «Ёжики плакали, кололись, но продолжали уплетать кактус».
Однако один нюанс я упустил из виду. И, признаться, едва ли мог предвидеть — вину за сие целиком и полностью должны были бы принять на себя Путники Стужи, коим надлежало знать подобные тонкости. Речь о тварях, что обитали в глубине данного ледяного склепа.
Сначала до нас донёсся далёкий скрежет когтей по льду. Но вскоре его сменил топот — тяжёлый, учащённый, неминуемый. Их привлёк не столько дым, сколько опьяняющий, пряный запах моего варева, пробившийся сквозь толщу векового льда. И теперь они неслись по извилистым тоннелям, ведомые слепым инстинктом, с единственной мыслью, сверлившей их примитивные сознания: где это так божественно пахнет и кого бы там можно было сожрать?
Я откинулся на складном походном стуле, согревая ладони о глиняную кружку с облепихово-медовым отваром, в котором пряталась терпкая нотка местного цитруса — подобия апельсина. Вполуха внимая охотничьим байкам, что лились из-под сводов ледяного грота, я наслаждался минутой покоя, а точнее, отсутствием ветра. Стенки пещеры, выточенные вечным льдом, переливаются в свете костра и магических огней, словно гигантские застывшие волны. Воздух, густой от аромата съеденного супа и дымка, был напоен предчувствием беды, что шло откуда-то изнутри, отчего я напрягся.
Внезапно мои уши, уже привыкшие к мерному потрескиванию поленьев и голосам, уловили иной звук — сухой, отрывистый, словно костяные палочки били по Насту. Затем к нему присоединился топот — тяжёлый, сливающийся в гулкую какофонию, от которой мелко дрожала ледяная крошка под ногами.
— У нас гости! — сорвался с моих губ крик предупреждения, и я резко вскочил, отбросив кружку. Драгоценный отвар широким янтарным пятном растёкся по искристому инею. После встречи с дрёмагром мои инстинкты обострились сами собой. Этот мир не так прост. Левая рука взметнулась вверх, и в воздухе передо мной материализовался гримуар, его страницы зашелестели, повинуясь воле. В правой же, уже привычно, сжался холодный, пульсирующий сдержанным светом мана-кристалл — наполненный до краёв и ждущий своей очереди.
Наши спутницы молнией заняли боевые позиции. Орк, издав низкое рычание, выставил вперёд свою секиру, став живым щитом. Охотники, сметливые и дисциплинированные, мгновенно сомкнули строй полукругом, а трое из них плотным кольцом окружили Хельгу — видимо, таков был их нерушимый приказ. Сама же воительница, не проронив ни слова, извлекла два длинных кинжала. Активировав магическое зрение, я тут же выхватил из полумрака призрачное сияние на её клинках — верный знак зачарованного металла.
Грот, наш временный приют, был не простой пещерой, а целым лабиринтом изо льда и камня. От главного зала, высокого и просторного, расходилось несколько ответвлений. И сейчас гул нарастал, доносясь из одного из нижних тоннелей — чёрной, зияющей пасти метра три в ширину и в два человеческих роста высотой. Мысли о том, что могло породить такой громовый топот в этих ледяных недрах,
