Герой Кандагара - Михаил Троян
− Подожди! − Я слегка стукнул его стопой по плечу. − Ты же что-то хотел рассказать!
− Извините! − еле выдавил он, не останавливая своего жалкого ползка. − Я вообще не то хотел сказать!
Ну, ладно тогда! − я повернулся к Рите. Её глаза были огромными. − Идём!
Мы зашагали быстрее. Рита мгновенно прилипла ко мне, уцепившись за руку обеими руками, будто я спасательный круг в бушующем море. Её пальцы впивались в мою кожу.
Мы шли, а спину жгло настороженностью. Я напряжённо впивался слухом в ночь, бросал короткие, резкие взгляды за плечо, не несётся ли из темноты пьяная орава? Но тишина за спиной была звенящей и пустой. Видно, этот бугай и был главным козырем той компании. Увидев, во что он превратился за секунду, всё желание повеселиться у них отпало напрочь.
− Фууух! — выдохнула Рита, наконец разжимая челюсти. − Я думала, всё... Приехали!
− Ооо! − меня вдруг пронзила мысль. — Кажется, я придумал свои первые слова для песни! Песню напишу!
− Что за песня? − в её глазах, ещё недавно полных ужаса, заблестел живой, неподдельный огонёк интереса.
− Про тебя... − шепнул я, загадочно улыбаясь и чувствуя, как эта улыбка рождается сама собой.
Когда мы добрались до стеклянной будки автомата у продовольственного магазина, я спросил:
— Номер помнишь?
— Четыре, двенадцать, двадцать семь!
— Умница! — Звякнули две копейки, я накрутил тяжёлый диск.
Раздалось несколько долгих гудков, и потом послышался спокойный, даже деловой женский голос:
— Алло...
− Там это... − я запнулся, потому что совсем не подготовил речь. — Ваш сын в больницу попал с ногой. На дискотеке подрался. На приёмный позвоните!
− Это ты, урод, с ним на дискотеке был?! − мать Бугра сорвалась на визгливый крик, от которого я инстинктивно отстранил трубку от уха. − Чтобы я тебя возле него не видела! Если увижу, заявлю, что ты у меня золото украл! Понял?
— Спасибо... Я вас понял! − бросил я в трубку, уже полную гудков.
− Что сказали? − спросила Рита, пока я вешал потную от ладони трубку.− Да что... поблагодарили, что сообщил!
Я посмотрел на Риту. За этот вечер она изменилась, стала мягче, приветливей, будто сбросила какую-то невидимую скорлупу.
− Ну что? — я смотрел на неё, и мне это нравилось. Всё нравилось. − Пошли, домой отведу?
− Не хочу! − сказала она капризно, почти по-детски, и в голосе зазвучала нотка авантюры. − Давай я тебе кое-что покажу...
− Ха! − я развёл руками, фонарь подсветил её улыбку. − У меня сразу десяток мыслей пролетело, что ты можешь мне показать!
− Ну... ты и похабник! − она засмеялась, явно представив себе эти мысли, и толкнула меня в плечо. − Пошли!
Она взяла меня за руку, и мы зашагали вдоль спящих девятиэтажек, наших бетонных великанов. По дороге я передумал десятки вариантов, но ничего путного не надумал. Интрига грызла изнутри, заставляя кровь бежать быстрее. Если бы я сидел, то ёрзал бы на месте. А в голове, навязчиво и ритмично, крутились слова моей первой, никому не известной ещё песни.
Мы подошли к единственной шестнадцатиэтажке в городе, белому кораблю, плывущему в тёмном море ночи. Она потащила меня в тёмный, пахнущий затхлостью подъезд.
Я решил, что мы идём к ней в гости. Сердце застучало чаще.
А у тебя дома есть кто?
Она лишь усмехнулась в ответ, и её глаза блеснули во мраке.
— Нету та никого, только мы вдвоём...
Я уже начал рисовать в воображении самые смелые картины, когда двери лифта со скрежетом открылись, и мы вышли на шестнадцатый этаж. Воздух стал другим, холодным и разреженным.
− Не отставай! − она подошла к узкой, почти вертикальной лестнице на чердак и ловко полезла наверх. Через минуту мы уже стояли на плоской, смоляной крыше. Ночь обрушилась на нас во всей своей звёздной полноте.
− Я хочу показать тебе ночной город... − она сделала несколько шагов и остановилась в метре от низкого бетонного ограждения.
Я подошёл сзади, обнял её за талию, чувствуя тепло сквозь тонкую ткань.
− Соблюдайте антисисечный режим! − усмехнувшись, она легонько столкнула мою руку немного ниже. Я не ответил, а просто прикоснулся губами к её щеке, когда она повернула голову. Кожа была прохладной и пахла ветром.
− Вот... наш город! — она широко провела рукой, словно раскрывая передо мной невидимый занавес.
Мы стояли и смотрели. Город лежал внизу, как рассыпанная коробка с драгоценностями: россыпи тусклых жёлтых окон, нитки одиноких фар, тёмные пятна парков. И в этот момент я был по-настоящему счастлив. Меня накрыла тихая, всеобъемлющая эйфория, сменившая адреналиновый шторм дискотеки и драки.
Рита откинула голову мне на плечо, уставившись вверх, на редкие, но ясные звёзды. А я наклонился и зашептал медленно, в самое ухо, под аккомпанемент далёкого гула жизни внизу:
Ради тебя я бы построил дворец,
Ради тебя я вспомнил, что я творец.
Ради тебя я подержу небо,
Ради тебя я проживу и без хлеба.
− Бррр! − Рита передёрнула плечами. — Аж мурашки по коже побежали! Что это за стихи?
− Это я придумал припев своей первой песни, пока мы шли по улице...
− А знаешь, что я тебе скажу? —−она говорила тихо, не поворачиваясь, глядя в бесконечность. — Ты талант!
— Да ладно! — ответил я, искренне смущённый.
— Я боюсь за тебя... — вдруг выдала она, и её голос стал серьёзным и хрупким. − Славика ты сильно припечатал. А у них отец замдиректора на швейке. У него связи и большие бабки. Он тебя может по асфальту растереть.
− Да ладно! Прорвёмся! − ответил я как можно уверенней, пытаясь отогнать её страх и свой собственный.
Мы стояли, обнявшись, и смотрели на огни города, которые мерцали, как живые. И ради такого момента хотелось жить, дышать полной грудью и ловить эти мгновения, пока они не ускользнули.
И это ощущение было сильнее. Сильнее всех тёмных туч, что уже сгущались над моей головой. Курбет, Артапед и его всемогущий отец... Проблем будет
