Двадцать два несчастья. Том 6 - Данияр Саматович Сугралинов

это капец как не понравилось. Но она вынуждена была уйти, — хихикнула Татьяна. — Так что хорошо, что ты мне ключи оставил, я так всех вот этих твоих алчных баб типа поразгоню.

Я вспомнил про Диану и усмехнулся — что-то давно она не звонила, не к добру это.

— Слушай, Серега, — сказала вдруг Танюха и посерьезнела. Правда, взгляд у нее при этом стал как у котика из «Шрека». — Ты не мог бы со Степкой типа сходить в эту его секцию?

— Когда? Во сколько?

— Вечером завтра, — поморщилась она, вспоминая. — В шесть. Там у них что-то типа открытого мата будет, я без понятия, что это такое. И, в общем, сказали, мелким пацанам будет полезно если не поучаствовать, то посмотреть. Вместе с родителями.

— Сходим, — одобрительно кивнул я.

Мы немного поболтали про Степкины дела в школе и на самбо, после чего Танюха спросила:

— Ну а у тебя как дела?

И меня вдруг как прорвало. Ее вопрос был настолько дружелюбным, теплым, что какой-то эмоциональный барьер, которым я отсекал все лишнее, враз рухнул, словно плотина. Меня прорвало, и я, взрослый мужик, начал взахлеб ей рассказывать про все те приключения, которые произошли со мной в Морках и в Чукше.

А когда дошел до рассказа о том, как меня сегодня уволила Александра Ивановна, Татьяна покачала головой и сказала:

— Плохо ты поступил, Серега.

— Что? — не понял я.

— Ну вот с Фроловой этой. Как ей без премии с тремя детьми? Ты, кстати, узнал, какой размер у ее ребенка? Сколько ему лет?

Я пожал плечами:

— Она только сказала, что трое детей, и у младшенького обувь, по-моему, прохудилась. Если не путаю.

— И на этом все? А младшенькому сколько?

— Не знаю.

— Ну так узнай! — фыркнула Танюха. — Там же… ты же сам сказал, что они все типа родня и все друг друга типа знают. Позвони кому-нибудь и спроси.

— А зачем? — сказал я.

— Ну как зачем? Если это младший, значит, он меньше моего Степки. От Степки столько барахла всякого осталось типа хорошего, плюс от хозяек тех домов, где я убираюсь. Они же типа раздают вещи, в том числе и детские. У меня этого барахла полно, оно уже в антресолях не помещается. Сейчас мы найдем ему сапожки. Че ты переживаешь? В конце концов, у меня подруг много, которые тоже типа клинингом занимаются, и у них тоже дети есть. Многие повырастали уже, а шмотье нормальное осталось. Для Морков твоих ваще шикардосно будет! Сейчас мы оденем этого ребенка. Звони давай!

Интересно, кому звонить? Венере? Ну, как-то неудобно.

Я подумал, подумал и позвонил Анатолию.

Глава 3

— Здравствуйте, Анатолий! — сказал я, когда он принял вызов.

Татьяна аж подобралась вся и умоляюще засемафорила глазами, мол, давай ставь на громкую связь. Но я сделал вид, что не понял.

— Дарова! — отозвался тот и спросил беспокойным голосом: — Случилось чего?

— Слушай, Анатолий, я хотел с тобой поговорить… — начал было я, но он меня перебил:

— Ты насчет того, что уезжаешь? Да, я слышал об этом. Все Морки гудят, что тебя Сашуля с работы выпнула. Но ты не переживай. Все равно тебе две недели еще отрабатывать, авось как-нибудь за это время ее получится переубедить. Там наши бабы уже собираются бунт поднимать.

— Да я не об этом… — начал было я, хотя последнее известие изрядно порадовало.

Но Анатолий опять перебил:

— А если насчет дома — так ты же оплатил месяц, так что живи. Я вообще за то, чтоб ты там подольше жил. Для меня хорошо, что там порядочный квартирант, а не те, что прежде…

И он пустился было в пространные рассуждения о том, какие были прежние жильцы, но тут уже я его перебил:

— Погоди, Анатолий, я совсем по другому поводу звоню.

— А чегой? — заинтересовался тот.

— Я хотел спросить: ты же всех знаешь в Морках? В райбольнице, я имею в виду.

— Да я всех не то что в Морках, я всех и в Моркинском районе знаю, и даже во всем Марий Эл, — хихикнул Анатолий, но тут же перешел на деловой тон: — А кто тебя интересует?

— Да вот в больнице, в отделении интенсивной терапии, работает медсестрой одна женщина. Я, к сожалению, имени ее не знаю, а фамилия — Фролова.

— А, Польку знаю, — хмыкнул Анатолий. — Полина Илларионовна она. А что, понравилась? Она старше тебя лет на десять, так что подходит. У нас, у марийцев, традиционно испокон веков положено, чтобы жена старше была как минимум лет на пять–семь.

— Да нет, дело не в том… Понимаешь, тут такая история получилась… — начал было объяснять я, но тут Танюха, которая все равно прислушивалась к нашему разговору, резко наступила мне на ногу и сделала страшные глаза.

Поэтому я оборвал сам себя на полуслове и сказал:

— В общем, скажи, у нее же трое детей, да?

— Ну да. Васька старший, он уже в девятом классе учится. Олька в шестой перешла. А еще там совсем мелкий есть, Андрюшка, так он в первом классе учится. Но он совсем малой, просто рано в школу пошел, в шесть лет…

Услышав это, Танюха кивнула и легонько пихнула меня кулаком, мол, давай дальше спрашивай.

— Слушай, а размеры какие у них?

— Э-э, ну этого я тебе не скажу, — обалдел Анатолий. — Откуда ж я знаю такое? Мне вообще кажется, у детей размеров нет.

— Блин, что же делать? Мне надо срочно узнать их размеры.

— А зачем? — прицепился Анатолий.

Танюха поднесла кулак прямо к моим глазам, и я сказал уклончиво:

— Надо!

— Слушай, а давай я тебе свою Ксюшку дам? Вот она тебе все и обскажет.

— Какую Ксюшку? — не понял я.

— Да супругу мою, Ксюшку. Ты разве не знаешь? — так искренне удивился Анатолий, что я про себя мысленно усмехнулся.

Откуда бы я мог ее знать? Пожав плечами, согласился:

— Давай.

Через некоторое время, видимо, пока Анатолий ходил искать свою Ксюшку по усадьбе, в трубке послышался осторожный женский голос:

— Да, я слушаю вас, Сергей Николаевич.

— Вы Ксения? Здравствуйте!

— Нет, я Оксана,