Вернуть Боярство 24. Финал - Максим Мамаев
Да, венчалась наша парочка молодых именно по христианскому обряду. Так решили сами Ярослава и Петр, да и принято в Империи было именно так. Все же язычество было на вторых ролях не просто так… Да и как могло быть иначе? Таинство брака должно быть освящено и благословлено именем той сущности, что дала жизнь всему и вся — Творцом-Всесоздателем, единым Богом, Аллахом… Много имен у этого непознаваемого существа, разные народы зовут его по разному, но если отбрасывать шелуху внешних обрядов, выдуманных самими людьми, суть остается одной — Бог един, и лишь пред Его ликом имеет смысл скреплять столь торжественные клятвы…
Да и как могло быть иначе с учетом того, что Петр, некогда Смолов, мой ученик? Ученик, столько раз слышавший мое мнение касательно языческих богов, самолично наблюдавший, как я с ними торгуюсь и заключаю сделки, словно с купцами первой гильдии? Не говоря уж о том, что сотворил Рогард на глазах у всех представителей боярства и самого Петра, уничтожив целый Пантеон, словно овец на бойне…
В общем, церемония осталась позади, и сейчас мы находились в главном зале дворца. Расширенный магией Пространства, он свободно вмещал несколько тысяч гостей, собравшихся со всей Москвы по нашему приглашению на это торжество — самое обсуждаемое в последние дни, ибо имя Шуйских теперь мало чем уступало самим Романовым. В свете, так сказать, последних событий, молва аристократическая, да и народная тоже, как уверяли меня осведомители Рода, самостоятельно, без всякой указки с нашей стороны, поставила нас на этот пьедестал.
Зал сиял. Не в переносном, а в прямом смысле. Тысячи магических сфер, похожих на крошечные захваченные звёзды, парили под сводами зала, отбрасывая мягкий, тёплый свет, в котором переливались платья знатных дам и парча кафтанов. Воздух был густ и пьянящ, но не от ладана, а от смеси ароматов — дорогих духов, экзотических цветов, расставленных повсюду, и тончайшего дыма благовоний, что тлели в серебряных курильницах.
Роскошь, богатство, красота… Это было, на мой взгляд, несколько кичаще, показательно и броско, а я привык к более скромным торжествам. Что поделать, я слишком много времени провел в походах, среди солдат и офицеров. Привык хлестать вино, коньяк и водку за простыми столами, привык к громкому хохоту товарищей — не всегда особенно культурных, но куда более честных и открытых, чем так называемое высшее общество. Даже несмотря на то, что и они были аристократией — но вояки, так уж получилось, народ менее изысканный, но куда более прямой, чем их более изысканные сотоварищи из высшего света…
Но устроителем торжества я был лишь номинально. И да, так уж получилось — весьма забавно, кстати, — что Ярослава, которую я и сам считал такой же, как и я в этом отношении, оказалась в душе обычной девчонкой.
Такой, что мечтает блистать на своей свадьбе в красивом белом платье, видеть красоту, роскошь, манерных слуг и пусть чопорных, но многочисленных гостей из числа лучших фамилий. Ловить завистливые взгляды, бросаемые украдкой знакомыми дамами из высшего общества, некоторые из которых ещё пару лет назад считали себя если не выше нелюдимой, провинциальной Старейшины, столько лет проходившей в старых девах, но теперь стоящих бесконечно ниже неё — одной из героев Империи, победительницы осман, Мага Заклятий и входящих в число наиболее приближенных людей к новому Князю Шуйскому. Да какому Князю — тому, кому осторожными шепотками пророчили чуть ли не Императорскую Корону России!
Это был её день, и кто я такой, чтобы мешать ей праздновать его с размахом? Да, мне казалось, что все это немного глуповато, что стоит побольше времени уделять подготовке будущей кампании, а не развлекаться, но…
Людям нужен был праздник. Нужна была возможность хоть немного, хоть чуть-чуть окунуться в атмосферу торжества — петь, танцевать, пить, сплетничать, шутить, играть в карты… В общем, им нужно было отдохнуть. И я не мог их осуждать за это — сам ещё недавно едва ли не в депрессии был, морально истощенный нескончаемой войной.
Если поначалу в моей голове ещё крутились наивные мысли как-то ограничить пыл разошедшейся Старейшины, которую поддержал будущий муж, заявивший, что если меня так раздражает вся эта суета, то он готов устроить торжество на свои и где-нибудь в ином месте, то после подобного откровенного шантажа я вынужден был сдаться. Вот ведь, тоже мне, глава СБ Рода… Каблук натуральный!
Когда же не успевшая прибыть Хельга активнейшим образом включилась в этот процесс, я просто взял самоотвод.
— Ну, тогда я, как шафер, займусь самым главным во всей надвигающейся на нас кутерьме, — заявил я.
— Это чем же? — подозрительно прищурилась моя жена.
— Мальчишником, — ухмыльнулся я.
Напоить Высшего Мага дело непростое… А уж довести его до поросячьего визга и того, что он всё утро извергал из себя ужин и выпитое за ночь — тем более. Но я справился! Это была моя маленькая месть… Из-за которой потом даже я пол дня лежал с сильнейшей алхимической интоксикацией. И разъяренная супруга не отходила ни на шаг, контролируя, чтобы я не вздумал исцелять себя магией. Мол, раз уж решил повеселиться, так будь добр не жульничай и принимай последствия своих поступков.
— Может, в следующий раз дашь себе труд подумать о том, что делаешь не так! — заявила она.
Наивная… Вид позеленевшего Петра, не способного сформулировать ничего сложнее предложения из трёх слов слишком бесценной сокровище в моей коллекции счастливых воспоминаний. Как и Петя, надравшийся послабее и потому осмелевший настолько, что уверенно окучивал сразу двух девушек. И, как я понимаю, небезуспешно… Иначе чего поганец присутствует без пары и затравленно оглядывается, стараясь оставаться в тени и не смущаясь использовать даже маскировочные чары? Боится, сукин кот — ведь теперь обе пассии, показательно не глядя друг на друга, рассекают по залу с гордым и независимым видом, тщетно кого-то высматривая… Интересно, что у них там случилось?
И как вообще на таком мероприятии, как мальчишник оказались две девушки из боярских Родов первой десятки? Да ещё и военные… Музыку обеспечивал не обычный оркестр, а когорта чародеев-симфонистов. Их пальцы вычерчивали в воздухе сложные руны, рождая мелодии, которые физически было невозможно воспроизвести ни одним земным инструментом. Звуки виолончели переплетались с пением феникса и шелестом звёздной пыли, создавая звуковое полотно, от которого замирало сердце. Пары кружились в вальсе, но это был не просто танец
