Вернуть Боярство 24. Финал - Максим Мамаев
Не успел я об этом подумать или, вернее, вспомнить и осознать, как помимо разрядов разрушительных энергий вверх ударили и чары Высшей Гравитации в купе с Магией Времени — и девяносто процентов щупалец, как и почти все вражеские атакующие чары завязли в потоках Времени, сталкиваясь с сопротивлением самой Вечности, которую им требовалось преодолеть, дабы достигнуть поверхности Планетарной Крепости.
Гравитационные Столбы же не пытались защищать — они скручивали, разрывали в клочья многочисленные щупальца твари, уничтожая их вместе с армадами, что готовились десантироваться на поверхность.
Но отражены оказались далеко не все. Множество щупалец всё же достигло поверхности планеты, и они были не одни — пока большая часть боевых орудий планетарной обороны были заняты флагманом, множество тварей помельче приблизились, начиная высадку.
Армии демонов скапливались в отдалении от основных узлов обороны — в отличие от привычной нам тактики и стратегии, здесь больше смысла имело высадиться подальше от основных цитаделей на планете. Просто потому, что чем ближе вы оказывались в момент высадки к любой из крепостей, тем меньше была вероятность высадиться и сформировать отряды и орды боевых подразделений, с общими магическими барьерами и защитными чарами, позволяющими дойти до них.
— Бросить на подмогу ауксилариев и три когорты двести третьего легиона, — приказал я. — Возглавишь контратаку, Ауреус. Возьмёшь с собой пятую часть второй эскадры.
— Есть, господин…
На этом сон резко прервался. Я сел в кровати, тяжело дыша и пытаясь прийти в себя. Ощущение собственного всемогущества исчезло, и всё моё существо ныло от боли — налицо была очевидная сенсорная перегрузка. То, что я успел ощутить через сон, было слишком… Слишком много информации. Слишком мощные ощущения. Слишком, мать вашу, большая правдоподобность происходящего!
— Рогард! — рыкнул я. — Что это за херня⁈ Как ляда мне сниться… такое⁈
Ответа, к моему удивлению, не последовало. Я нахмурился и погрузился вглубь себя, пытаясь ощутить своего постоянного спутника и сожителя, и он обнаружился. В самых глубинах моего сознания, опустивший голову и словно задумавшийся о чём-то своём, далёком.
— Чего молчишь⁈ Отвечай! — потребовал я.
— Сбавь тон, Пепел, — мрачно, всё также не поднимая головы в моём внутреннем взоре ответил он. — Это моя память. Побольше почтения!
— Мне едва мозги не выжгло твоей памятью! — возмутился я. — Контролируй эту херню!
— Я тебя изначально предупреждал о последствиях того, что ты тронешь внутреннюю стену! — содрогнулся я от злости, неожиданно прозвучавшей в его голосе. — Предупреждал о том, что всё будет непросто после моего вмешательства! Ты же тогда так смело заявлял мне, что примешь всё это, помнишь? Вот и принимай, мать твою за ногу! Разнылся, как баба…
Продолжать этот неожиданный конфликт я не стал. И не только потому, что ссориться не хотелось, но и по той причине, что я вдруг чётко осознал, как это могло бы выглядеть со стороны. Будто у меня крыша поехала…
Встав, я надел штаны и накинул рубаху. На прикроватной тумбочке стоял графин красного вина, к которому я от души приложился. Сухое красное потекло внутрь, и я жадными глотками, будто воду, опорожнил в себя дорогой напиток, на который средней руки купцу пришлось бы потратить выручку за год, а то и два торговли.
Дожил… Хлещу, словно запойный пьяница, напиток, который нужно пить медленными глотками, растягивая удовольствие и наслаждаясь вкусом. Впрочем, в последнее время у меня постоянно дурное настроение, которое я пытаюсь топить по всякому.
Друзья заняты кто чем. Одни вместе с той частью моего нового-старого Рода, что отвечал за аналогичные их обязанностям вникал в новые дела и как могли сшивали имущество, власть, систему должностей и зон ответственности обновлённого Рода Шуйских, другие просто отдыхали, третьи были на финальных этапах собственного исцеления…
Не сидел без дела и я, князь. Во многое пришлось вникать, многое требовало моего непосредственного контроля и участия, отнимая массу сил и времени. Но я был не против — пока днём на меня сваливалась гора новых дел и обязанностей, удавалось отгонять тревожное чувство, что постепенно росло и укреплялось во мне. И которому, что самое поганое, я никак не мог найти объяснения. Казалось бы, дело в том, что предстоит самое тяжёлое и кровопролитное из всех сражений — схватка с демонами и их союзниками, но отчего-то я был уверен, что гнетущие меня ощущения с этим если и связаны, то лишь косвенно. Я почти не спал, спасаясь в работе, и сегодня впервые за восемь дней позволил себе провести ночь в кровати — и как оказалось, это было неразумным решением.
Так, к чёрту сомнения и тревоги! Сегодня прибывает моя Хельга, а уже завтра у нас радостное событие — свадьба Ярославы и Петра, которую эта парочка, раз уж все препятствия их союзу с моим обретением власти над Шуйскими исчезли и впереди предстоял самый опасный бой за всю историю мира, решили не откладывать в долгий ящик. Что одно, что другое — события радостные, так что хватит ходить с угрюмой рожей!
Лучше пойду, что ли, ещё раз на полигон наведаюсь… Раз уж очередная порция вывалившихся на меня откровений из жизни Рогарда принесла целую гору новых знаний, то грех будет не попробовать их освоить. Особенно магию Времени… Чую, от неё очень скоро будет многое зависеть. Ведь пусть основной спектр доступных мне в этой дисциплине чудес был довольно утилитарным и не поражающим на первый взгляд воображение, но в умелых руках этот, казалось бы, вспомогательный тип магии был опаснее той же Чёрной Молнии на целые порядки. И я раз уж у меня настроение что-нибудь погромить и вылить дурное настроение вовне — так сделаю это с пользой!
— Мог бы хоть из вежливости до конца показать сон, — проворчал я, шагая к дверям. — Мудак.
— Мудак, значит… Какая самоирония! — расхохотался внезапно повеселевший Рогард.
Глава 24
В тот день родовое поместье Шуйских в Москве, обычно хранившее величавую и несколько сонную тишину, было поглощено шумным, блестящим и радостным хаосом. Белоснежный особняк с колоннадой, утопающий в зелени старинного парка, сиял огнями всех окон, а по засыпанной гравием подъездной аллее беспрестанно катили кареты, выпуская у парадного входа нарядных гостей.
Сама церемония в домовой церкви осталась позади, исполненная торжественной строгости: лики святых в
