Укротитель Драконов 3 - Ярослав Мечников

«Кар-Рох примет.»

Я встал рядом с Пепельником. Чуть подставил шею, чтобы было удобнее.

— Берите.

Он положил ладонь по-своему. Пальцы у Пепельника оказались длиннее, чем ядумал, и сила в них стояла приличная. Сжал сразу плотно: боль прошла от мышц вниз по позвоночнику, до поясницы. Я стиснул зубы и стоял ровно. Глаз с Уголька не сводил.

Кар-Рох смотрел. Дышал тяжело и горячо. По чешуе на боках шла мелкая дрожь. По нити под рёбрами я чувствовал, как в нём это поднимается. Ярость на чужого, который тронул меня. И поверх ярости, как пелёнка, моя просьба.

Он не двинулся. Стоял и смотрел.

Пепельник держал. Считал я про себя — на «семь» он отпустил.

— Достаточно?

— Достаточно.

Сказал я это, поморщившись. Шея горела, под лопаткой тянуло. Пепельник руку убрал, посмотрел на ладонь, как смотрят на инструмент после работы.

— И что? Он понял?

Видно было, как ему тяжело эти слова произносить. У человека, который тридцать лет про драконов думал в категориях «сломать» и «исполнить», в горле застревало слово «понял». Но он его произнёс.

— Это узнать только одним способом можно.

Пепельник кивнул сам себе. Сделал шаг вперёд. Поднял руку, медленно опустил ладонь к земле.

— Лечь.

Голос пошёл твёрдый и привычный. Командный.

Кар-Рох не шевельнулся. Сидел на задних лапах, голова поднята.

— Лечь.

Громче с нажимом.

Дрейк ухом не повёл.

— Уголёк.

Сказал я тихо. Пепельник повернул ко мне голову. Лицо недовольное.

— Скажите «Уголёк, лечь». По имени. Вы его так и не назвали ни разу.

— Ты так же говоришь?

— Я могу и без имени, у нас с ним уже своё. Это вы только начинаете. Имя для него знак, что обращаются к нему лично.

— Хм-м.

Отвернулся. Постоял с полминуты, глядя на Уголька.

— Уголёк. Лечь.

Сказал мужчина сквозь зубы, с усилием. Слово «уголёк» вышло как чужое и выдавленное.

Я усмехнулся, сам не зная отчего. Поймал себя, лицо вернул.

Кар-Рох едва заметно скосил на меня глаз. Потом перевёл взгляд обратно на Пепельника. Фыркнул, выпустив из ноздрей струю пара. Повёл головой из стороны в сторону, будто отряхивая с морды что-то прилипшее. И всё.

Пепельник постоял. Развернулся, пошёл ко мне. Снег скрипел у него под сапогами.

— Не работает, Падаль.

Голос холодный. В нём проскользнуло то, чего я раньше у него не слышал. Разочарование, усталое такое.

— Вижу, что не работает с первого раза. Но вы и сами понимаете, что с первого раза такие вещи не работают вообще никогда. Прогулка длинная, два часа. Время есть. Главное, посмотрите, дрейк не атакует, не рвётся, не падает в апатию. Лучших условий для пробы у нас не будет.

Он молчал, смотрел на меня. Я выдержал взгляд.

— Чем хорош кнут, — сказал мужчина тихо. — Тем, что мы дважды не просим. Один раз сказали, зверь не сделал, мы показываем ему…

— Силу, — закончил за него.

— Силу.

— Понимаю. Только мы тут сегодня не для этого. Так ведь?

Смотрел на него ровно и видел, что Пепельник нервничает. Видел впервые за все недели. И от этого, как ни странно, мне самому стало спокойнее, будто почва под ногами уплотнилась.

— Ладно, — сказал он. — Время есть. Что ещё?

— Подойдите. Коснитесь его. Драконы тактильные, для них прикосновение значит много. У них в стае это и доверие, и принятие. Носом ткнуть, крылом накрыть. Вы пока в дистанции. Я думаю, он уже понял, что вы тут не последний человек. Просто подойдите и осторожно положите ладонь на шею сбоку, не на морду, и постойте так.

Пепельник долго молчал.

— Падаль, — сказал он наконец сквозь зубы. — Ты надо мной издеваешься?

Глаз у мужика был нехороший. Я выдержал.

— Нет. Я серьёзно. Это не сложно. И результат может быть совсем другой. Поверьте.

Пепельник сглотнул. Я этот короткий рефлекс у него увидел впервые. У человека, который не моргает по полминуты, у которого зрачки стоят как у мёртвого, кадык дёрнулся вверх и обратно. Это значило больше, чем все его слова за это время.

Он выдохнул через нос. Долго.

— Ладно. Ладно.

Развернулся и пошёл к Угольку. Шёл ровно, ставил сапог в сапог. Снег скрипел.

Я остался стоять рядом с Молчуном. По нити под рёбрами потянулся коротко.

«Сейчас он подойдёт. Положит руку на шею. Не делай ничего. Стой. Дай ему постоять. Он сам уйдёт.»

«Кар-Рох слышит.»

Пепельник дошёл до дрейка. Остановился в полушаге.

Постоял Пепельник перед мордой Уголька с полминуты. Потом коротко, почти рывком, протянул руку и задел кончиками пальцев чешую на шее дрефка. Подержал секунд пять. Отдёрнул так же быстро, как касаются чего-то горячего или нечистого.

Пар у Уголька из ноздрей вышел толчком. По нити под рёбрами пришло короткое.

«Чужой.»

«Знаю. Терпи.»

Пепельник отступил на два шага. Встал ровно. Поднял ладонь, опустил.

— Лечь.

Тихо сказал, но Дрейк не шевельнулся.

— Лечь.

Громче.

Кар-Рох смотрел мимо него, в сторону, на стенку загонов.

— К ноге.

Ничего.

— Пасть.

Ничего.

Я видел, как у Пепельника напряглись плечи под чёрной курткой. Кулак за спиной сжимался и разжимался. Стоял он молча с минуту. Потом, не поворачиваясь ко мне, бросил через плечо:

— Не работает, Падаль. Зверь слышит только тебя одного.

Сказал громко, чтобы Молчун за моей спиной точно расслышал. И в этот момент Кар-Рох фыркнул. Повёл шеей вниз. Подобрал передние лапы. И медленно, без команды, без знака от меня, лёг у сапог Пепельника. Хвост уложил вдоль бока. Голову опустил на лапы.

Пепельник стоял не оборачиваясь. По спине его я видел, что он этого не ожидал.

— Нужно время, — сказал я негромко. — Он должен привыкнуть. Увидеть, что рядом с вами безопасно. Сядьте. Просто сядьте рядом. Без команд.

Пепельник медленно повернул ко мне голову. В глазах стояло такое, от чего у Червя волосы дыбом бы встали. Но мужчина смолчал и начал опускаться. Сел на корточки, потом на колено, потом ровно сел на холодный камень рядом с дрейком, спиной ко мне.

Я скосил глаза на уступы. Один арбалетчик стоял с открытым ртом. Второй, рядом, медленно опускал арбалет, как опускают вещь, которой больше не понадобится.

— Хорошо, — сказал я. — Теперь коснитесь. Положите ладонь на чешую у плеча. И сидите.

Пепельник тяжело выдохнул через нос. Поднял руку. Положил на бок Угольку, у основания шеи. Сидел так. Со стороны выглядел как человек, который держит ладонь над огнём и считает про себя секунды.

По нити пришло.

«Мне он не нравится. Он давит на себя, чтобы делать это. Не хочет.»

«Знаю. Молчи. Ничего не делай.»

Пепельник сидел. Ладонь на чешуе.