S-T-I-K-S. Адская Сотня Стикса - 3 - Ирэн Рудкевич

– Что встали? – подбодрил растерявшихся от такой внезапности бойцов. – Мы должны не пускать брандашмыга в гнездо, пока Сёмка не вернётся! Ходу, мля, ходу!

– Отвлекать будем штатной семёркой? – с лихой весёлостью поинтересовался Палёный.

– Да хоть песнями и плясками! – рубанул Батя.

– Понял, командир, – усмехнулся Палёный.

Выбежали на площадь, открыли огонь по брандашмыгу. Тот ожидаемо не обратил внимания на автоматные очереди, которые ощущал в лучшем случае как комариные укусы. Если, конечно, вообще ощущал.

– Бать, разреши гранатой бахнуть? – в какой-то момент крикнул Морж.

– Разрешаю! – согласился Батя. – Хоть всеми!

– Слушаюсь! – хищно оскалился Морж.

Командир продолжил стрелять из автомата, меняя магазин за магазином. За спиной гулко бахнуло, затем – ещё раз. И ещё раз, сразу, без паузы – это Палёный взялся за второй гранатомёт.

«Орлов бы сюда», – мечтательно вздохнул Батя, но сразу отмахнулся от мысли – танки были нужны в крепости, там сейчас образцовый ад творится, и ещё неизвестно, кому приходится туже – ему или тем, кто остался на Африке. Вооружений-то у сектантов точно больше, как и людей.

Отстреляв очередной магазин, Батя потянулся к подсумкам и понял, что он был последним. Больше ему нечем было помогать сдерживать брандашмыга. А тот, как назло, именно сейчас решил переть напрямую, через элитников.

– Твою! – ругнулся Батя. – Я к Ворону!

И побежал на другую сторону площади, где виднелся покрытый копотью и разводами засохшей крови «Форд».

Ворон, увидев, что командир мчится к нему, да ещё и напрямую, приказал одному из элитников переместиться к командиру.

– Нет! – заорал Батя. – Нет! Туда! Туда, итить тебя налево!

Кинолог вряд ли смог разобрать слова. Но жестикуляцию однозначно понял, и элитник вернулся в строй. Батя предположил, что теперь Ворон сам выдвинется ему навстречу, но «Форд» так и остался стоять на месте.

Добравшись до внедорожника, Батя сразу залез в салон.

– Где Сёмка? – не поворачиваясь, сразу спросил Ворон, чьё лицо было совсем уж чёрным и осунувшимся от применения Дара.

– В гнезде. Закладывает заряд, – коротко ответил Батя.

– Поводок почти порвался, командир. Долго не выдержу, – всё так же глядя исключительно на взятых под контроль элитников, бесцветным голосом произнёс Ворон.

– Терпи! – резко приказал Батя. – Надо додержать, пока Сёмка не вернётся.

Ворон кивнул. Потянулся к своей фляге, опрокинул в себя остатки пойла с дна. Батя хлопнул его по плечу и вылез.

Перебежал к укрытию, где Мэри сидела рядом с бесчувственным Колой.

– Я всьё, Батья, – устало выдохнула снайперша при виде командира. – Патронов ньет. Ньикакьих.

Батя посмотрел на сидящего рядом с американкой Колу – голова гонщика была безвольно свешена на грудь, руки лежали по бокам от тела. Дышал он ровно, но был бледен как полотно.

– Как он?

– Exhausted, – от усталости снайперша стала забывать русские слова и заменила их родными английскими. – Как это по русскьи?... В откльючкье, вот. Выложьилсья на полную.

– Пусть отдыхает, – ответил ей Батя. – Он свою работу сделал. Ждём Семёна и большой взрыв.

Раздалось громкое урчание, затем влажный, чавкающий звук, похожий на удар по чему-то мягкому.

Мэри с Батей выглянули из укрытия и похолодели от зрелища. Один из элитников – тот, что походил на огромного кабана с бронированной спиной, – бросился на брандашмыга и впился клыками в его бок, прямо рядом с раной. Монстр взвыл от новой боли и, развернувшись, с силой ударил тварь головой. Раздался звук ломающихся костей, и элитник отлетел в сторону.

Этот порыв, а вернее – приказ Ворона, – стал последней каплей. Остальные твари, видя гибель сородича, на мгновение замешкались. А потом, сорвавшись с поводка, бросились наутёк, проигнорировав даже вкусных живых людей на площади и горы разодранных трупов, как человеческих, так и своих менее удачливых собратьев.

Брандашмыг, вопреки ожиданиям, не стал сразу заползать в гнездо. Первым делом он подполз к только что убитому им элитнику и воткнул в него свой обожжённый пищевой отросток. Процесс кормления занял какие-то секунды, за которые никто не успел ничего понять. Высосав элитника примерно наполовину, брандшмыг бросил его и снова пополз в гнездо, смешно перебирая своими многочисленными короткими и толстыми лапами.

– Ворон – тожье всьё, – высказала очевидное Мэри и посмотрела вопросительно на Батю.

– Давай, Сёмка, давай! – процедил сквозь зубы тот вместо ответа. – Сваливай оттуда.

Секунды тянулись как часы. Каждый взмах лап чудовища, каждый его тяжёлый вздох отдавался в груди Бати болезненным стуком. Ещё пять метров. Три. Два. Один.

Брандашмыг заполз в гнездо.

«Сёмка, давай, выскакивай», – мысленно взмолился Батя, уже не надеясь ни на что. И вдруг…

Над гнездом пыхнул в небо сноп ослепительного белого света. Затем — оглушительный, всесокрушающий грохот. Земля под ногами дёрнулась, как живая, и заходила ходуном. Громыхнуло так, словно взорвалась сама царь-бомба. Взрывная волна ударила изнутри по навалам, образовывавшем стены гнезда, и шрапнель из обломков бетона размерами от человеческого кулака до ведра с ускорением полетела в разные стороны. Следом полетели «снаряды покрупнее», весом от нескольких десятков до нескольких сотен килограмм. Стена огня и ударной волны вырвалась из недр гнезда, сметая всё на своём пути.

Батя с Мэри инстинктивно сжались за укрытием, прикрыв своими телами Колу. Укрытие – бетонная стена автобусной остановки, украшенная когда-то барельефами с подвигом трудового народа, подтвердила правдивость этого подвига, с достоинством приняв на себя град обломков, пыли и горячего воздуха.

Огонь и камень ещё долго устраивали локальный ад на площади перед гнездом. Но и их мощь оказалась конечной. Утих рёв огня и грохот камня, потрескивая, стал остывать асфальт.

Батя поднял голову, убедился, что с Мэри и Колой всё не хуже, чем было до взрыва, и осторожно выглянул из-за укрытия.

Перед ним предстала картина полного разрушения. Нижняя часть навала гнезда осталась на своём месте, но заметно оплавилась, из груды камней превратившись в монолит. От верхней не осталось и следа. Но вместо неё на оплавленной нижней части покоилось обожжённое и рваное тело брандашмыга, и по одному только его виду можно было уверенно заявить, что монстр мёртв. Где-то там, внутри него, наверняка находилась полость с белыми жемчужинами, дарующими любому человеку иммунитет от местной заразы. А рядом валялись мерзкие, как две капли воды похожие на брандашмыга, тельца таки не успевших