Эпоха Титана 5 - Артемий Скабер
— Боже мой, — выдохнула она, и голос звенел от возбуждения. — Он стал ещё прекраснее. Столько времени прошло, а мутация его не разрушила. Великолепный экземпляр. Мне бы его на недельку.
Борис посмотрел на неё сверху вниз. Жёлтые глаза сузились, губы-пасть дрогнула, обнажив ряд зубов.
— Кто она? — прорычал он глухо. — Убить?
— Нет! — ответил я. — Стой спокойно. Дай ей поработать.
Борис хмыкнул утробно, но остался на месте. Ирина уже вытаскивала провода, подключала их к анализатору, кристаллические иглы разложила на крышке чемодана, как хирург перед операцией.
— Мне нужна проба крови, — сказала она, доставая длинную иглу с кристаллическим наконечником. — Я подойду ближе, меня не нужно есть и убивать.
Она поднялась, шагнула к Борису. Голова едва доставала ему до пояса. Борис зарычал предупреждающе, тело напряглось, когти скрипнули по бетону.
— Тихо, — бросил я коротко, добавив каплю силы Титана в голос.
Борис замер. Мышцы расслабились, рычание оборвалось. Ирина даже не обратила внимания. Она уже прижимала иглу к его предплечью, пальцы нащупывали промежуток между наростами, где шкура тоньше. Игла вошла с хрустом, Борис дёрнулся, но стерпел. Чёрная густая кровь заполнила кристаллический резервуар на игле, прозрачный наконечник окрасился тёмным.
— Невероятно, — бормотала Ирина себе под нос, подключая иглу к анализатору. — Плотность клеток втрое выше человеческой. Регенеративный потенциал запредельный. Ядро гиганта полностью интегрировано с нервной системой, нет отторжения, нет деградации, нет некроза. Теперь и не скажешь, что это когда-то был человек.
Анализатор загудел, экран засветился зеленоватым, побежали символы и цифры. Ирина прижала второй провод к груди Бориса, считывая энергетический фон.
Сирена.
Далёкая, но отчётливая. Вой нарастал, шёл с востока, со стороны действующих заводов. Кто-то услышал взрывы и стрельбу из ангара, вызвал патруль. Скорее всего, рабочие ночной смены на ближайшем предприятии.
— Время вышло, — сказал я.
Ирина подняла голову от анализатора. Лицо вытянулось, глаза заметались между прибором и мной.
— Ещё минуту! Мне нужно…
— Нет. Собирайся.
Она открыла рот для возражения, но я уже шёл к дыре в полу, через которую вылез Борис. Сирена приближалась, к ней добавилась вторая, тон выше, ближе. Полиция или военный патруль, максимум три минуты до ангаров.
Ирина запихивала оборудование в чемодан лихорадочно, руки тряслись от адреналина и досады. Иглы, провода, анализатор, всё кое-как запихнула, крышка не закрылась с первого раза, она хлопнула по ней ладонью, замки щёлкнули.
— Вниз, — кивнул я на дыру в полу.
Она подошла, заглянула в чёрный провал. Оттуда тянуло сыростью, гнилью и канализацией. Лицо Ирины исказилось.
— Ты серьёзно?
— Можешь остаться. Объяснишь патрулю, что делала ночью в ангаре с тридцатью оторванными головами.
Она посмотрела на меня с ненавистью, потом на дыру, потом снова на меня. Стиснула зубы и полезла вниз, прижимая чемодан к груди. Борис подхватил её одной лапой, опустил в тоннель аккуратно, придерживая за спину, чтобы не грохнулась. Потом нырнул следом сам, бетон заскрипел под его весом.
Я спрыгнул последним. Приземлился на мокрый пол тоннеля, колени приняли удар, сила Титана компенсировала. Темнота полная, абсолютная, только тусклый свет от кристалла-анализатора Ирины мерцал зеленоватым.
— Куда? — прошипела она.
Магия Земли растеклась по стенам тоннеля, нащупала развилки, ответвления, направления. Канализационная система тянулась на километры, старые ходы пересекались с новыми, где-то далеко журчала вода.
— Налево, — сказал я. — Потом прямо триста метров, там будет выход.
Шли молча. Борис впереди, пригнувшись, спина скребла потолок. Ирина за ним, каблуки хлюпали в грязной воде, чемодан бил по стенам на каждом шагу. Я замыкал, контролировал пространство позади магией Земли. Патруль наверху уже был у ангаров, вибрации их шагов отдавались в потолке тоннеля, но сюда они не полезут, не сейчас.
Через пять минут нашли расширение, где тоннель переходил в старый коллектор. Высота потолка метра четыре, Борис мог выпрямиться. Ирина немедленно поставила чемодан на относительно сухой выступ, открыла его и достала анализатор.
— Стой, — сказала она Борису командным тоном, направляя на него прибор.
Борис посмотрел на меня. Я кивнул.
Она работала двадцать минут. Подключала провода, снимала показания, забирала ещё пробы. Бормотала цифры и термины, которые не имели для меня значения. Записывала что-то на свободных страницах блокнота, который достала из кармана пальто. Руки перемазаны чёрной кровью Бориса, волосы растрепались, глаза горели.
— Вот оно, — выдохнула она наконец, уставившись на экран анализатора. — Вот оно! Владимир, подойди, посмотри.
Подошёл. Экран показывал графики, кривые, цифры, ничего из этого мне ни о чём не говорило.
— А? — выдавил из себя.
— Ядро гиганта, — заговорила она быстро, захлёбываясь словами, — при пересадке в человека начинает пожирать человеческое ядро. Всегда. Это главная проблема, из-за которой Изменённые нестабильны, деградируют и умирают. Но у него, — она ткнула пальцем в Бориса, — человеческое ядро не просто выжило, оно встроилось в ядро гиганта. Симбиоз вместо паразитизма.
Она повернулась ко мне, лицо в зеленоватом свете анализатора выглядело безумным.
— Это энергия. Я такого никогда не видела, ни в одном эксперименте. Это прорыв, Владимир. Настоящий прорыв!
Кивнул. Ирина продолжала говорить, объяснять, жестикулировать, но я уже не слушал. Достаточно. Она получила свой экстаз открытия, привязала себя к моему ресурсу ещё крепче. Теперь ей нужно всё больше: больше данных, больше образцов, больше доступа. А для этого она будет делать то, что я скажу.
— Уходим, — оборвал я её на полуслове.
Ирина захлопнула чемодан, на этот раз быстрее, руки двигались увереннее. Адреналин и открытие сделали её счастливой, теперь она сияла, как ребёнок с новой игрушкой.
Мы прошли ещё двести метров по тоннелю. Магия Земли нашла лестницу наверх, люк выходил в переулок далеко от промзоны, в районе складов на окраине жилого квартала. Борис остался внизу, я приказал ему вернуться к Василисе и Луркерам, ждать следующего сигнала.
Вылезли на поверхность. Переулок тёмный, узкий, между двумя кирпичными стенами. Мусорные баки, битое стекло, ни души. Свежий ночной воздух после канализации казался сладким.
Ирина поставила чемодан на землю, выпрямилась, вдохнула полной грудью. Повернулась ко мне. Глаза блестели, на губах улыбка, щёки раскраснелись.
— Нам нужно отметить, — заявила она. — Я знаю ресторан рядом, который работает до утра. Идём.
Посмотрел на неё.
