Эпоха Титана 5 - Артемий Скабер
Я шагнул к нему. Он увидел меня, поднял пистолет. Выстрелил четыре раза, быстро, точно. Все четыре пули попали в грудь. Покров принял, выдержал, но импульс толкнул назад, я покачнулся, шагнул, чтобы восстановить равновесие.
Командир продолжал стрелять. Пятый, шестой, седьмой выстрел. Магазин опустел, затвор встал на задержку. Он отбросил пистолет, выхватил нож.
Глупый, но смелый.
Я сделал ещё шаг. Он бросился вперёд, нож нацелен в горло. Быстро, технично, видно, что тренировался. Лезвие мелькнуло у лица, я отклонился вправо, нож прошёл мимо, срезав прядь волос.
Он развернулся для второго удара. Не успел. Я схватил его за руку с ножом, за запястье. Сжал. Кости хрустнули, пальцы разжались, нож звякнул о бетон. Командир зашипел сквозь зубы, но не закричал. Терпеливый.
Левой рукой, которая ещё ныла после ранения, я схватил его за горло. Поднял. Ноги оторвались от пола, болтались в воздухе. Он хватался за мою руку ладонью здоровой. Лицо наливалось кровью, рот хватал воздух. Посмотрел ему в глаза. Секунду, другую. Потом опустил и поставил ногу на грудную клетку.
Рёбра затрещали одно за другим, грудина прогнулась внутрь. Командир дёрнулся в последний раз, выгнулся, рот раскрылся. Кровь хлынула из горла пенистым потоком. Тело обмякло.
Тишина.
Не сразу. Сначала хрипы, стоны, булькающее дыхание раненых. Потом и они стихли, один за другим. Борис заканчивал, двигался по ангару, находил живых, добивал.
Маг Воздуха на крыше. Последний. Я поднял голову, посмотрел вверх. Дыра в кровле, силуэт на фоне ночного неба. Он замер, перестал атаковать. Смотрел вниз на то, что осталось от тридцати пяти бойцов элитного отряда аристократического рода. Смотрел на Бориса, который стоял посреди ангара, залитый кровью с ног до головы, и жевал чью-то руку.
Я вскинул правую ладонь вверх. Импульс Чистой Силы рванулся к потолку, ударил в край дыры. Железные листы кровли лопнули, разлетелись в стороны. Маг отшатнулся от края, но недостаточно быстро. Второй Импульс попал в грудь, отбросил его назад. Я услышал глухой удар тела о крышу, потом скрежет, потом тишину.
Я стоял посреди ангара, среди тел, среди крови и обломков, и чувствовал, как ярость медленно отпускает. Не уходит совсем, а откатывается, прячется глубже, свёртывается обратно в тугой узел в солнечном сплетении. Ждёт следующего раза.
Осмотрелся. Ангар выглядел как после артобстрела: пол изрыт кратерами, стены покосились, крыша прохудилась в нескольких местах. Мои бетонные конструкции торчали тут и там, как памятники какой-то безумной архитектуры. Тела лежали повсюду — у стен, в центре, у входа, в дырах в полу. Кровь текла ручейками, собиралась в лужи, отражала тусклый свет фонарей снаружи.
Борис стоял у дальней стены. Морда в крови, когти в крови, грудь в крови. Дышал тяжело, ноздри раздувались. Глаза светились ярче обычного, зрачки расширены. Сытость и азарт, гремучая смесь.
Я прошёлся по ангару медленно. Считал тела. Проверял, нет ли живых. Магия Земли сканировала пол вокруг каждого — дыхание, сердцебиение, вибрация тела.
Тридцать один. Итого тридцать один прибыл, тридцать одно тело на полу.
Подошёл к командиру, тому, что лежал у входа с раздавленной грудью. Наклонился. Обыскал карманы. Рация, разбитая. Пистолет, пустой. Кольцо-накопитель на правой руке. Тяжёлое, золотое, с крупным камнем. Снял, положил в карман.
Дальше. Следующее тело. Кольцо-накопитель, дешевле, серебро. Снял. Кошелёк с деньгами. Забрал. Амулет на шее — артефакт защиты, судя по остаточному фону. Сорвал, положил в карман.
Так, тело за телом. Методично, спокойно, как на работе. Мародёрство — грязное занятие людишек, но практичное. аждый артефакт — инструмент. Каждая купюра — ресурс.
Собрал двенадцать колец-накопителей разного качества, от дешёвых серебряных до дорогих золотых. Семь амулетов, три из которых точно боевые. Четыре пачки денег, не считал, но на ощупь много. И два обычных кристалла связи.
Выпрямился. Посмотрел на Бориса. Тот стоял на месте, ждал. Послушный, как дрессированный пёс, только размером с грузовик и с человеческой кровью на зубах.
— Борис, — позвал я ровным голосом. — Головы. В ряд. У входа.
Он моргнул. Тяжело, медленно, как рептилия. Потом кивнул. Пошёл к ближайшему телу. Наклонился, схватил лапой за голову. Одно движение — хруст, влажный треск, голова отделилась от тела. Борис положил её у входа, аккуратно, почти нежно. Пошёл к следующему.
Я смотрел, как он работает. Тридцать тел, тридцать голов. Борис двигался методично, без спешки. Хватал, рвал, клал в ряд. Руки красные до локтей, когти облеплены ошмётками. С каждой оторванной головой он издавал тихое урчание — довольное, сытое.
Пока он работал, я сел на уцелевший ящик и отдыхал. Борис закончил. Тридцать голов лежали ровной линией у входа в ангар. Некоторые с открытыми глазами, некоторые с закрытыми. Лица бледные, восковые, искажённые последней гримасой. Кровь натекла лужей под ними, чёрной в свете далёких фонарей.
Жуткое зрелище. Для людишек.
Для меня — послание. Арт-объект, как сказали бы столичные эстеты. Тридцать причин для Вороновых не спать сегодня ночью.
— Остальное, — сказал я Борису. — Тела. Забери. Отнеси Луркерам.
— Все? — прорычал он.
— Все тридцать. Пусть поедят. Скоро они мне потребуются. Ну и Василису не забудь угостить.
— Ты… — Матросов смотрел на меня. — Ты такой же как… мы. Всегда был таким.
— Каким? — склонил голову.
— Гигантом.
Борис начал таскать тела к дыре в полу, через которую вылез. Хватал по два за раз, волочил по бетону, оставляя широкие кровавые полосы. Одно за другим тела исчезали в темноте тоннеля. Борис нырял следом, потом возвращался за новыми.
Я достал кристалл связи. Тот, что купила Ольга. Активировал каплей магии. Набрал комбинацию Даркова.
Ждал три гудка. Потом голос Элиаса, довольный, чуть запыхавшийся.
— Владимир! Какой вечер, какой чудесный вечер!
— Говорите, — оборвал я.
— У нас получилось! — выпалил он с такой радостью, будто ребёнок получил подарок на день рождения. — Мои люди… Ну, скажем так, люди, которые выглядели очень похоже на людей Вороновых, нанесли визит «Серым». Элитный отряд Змеевых увидел, что их банда пропала со связи в секторе, где якобы действовали Вороновы. Они выдвинулись. Началась бойня в порту.
Пауза. Он смаковал момент, наслаждался собственной хитростью.
— Война родов официально стартовала, — закончил он торжественно. — Змеевы считают, что Вороновы напали первыми. Вороновы не понимают, что происходит. Хаос. Красота!
— Отлично, — сказал я ровно. — Вороновых, что
