Княжна Тобольская 3 - Ольга Смышляева

— Так долго?

Вэл хмыкнул с явственным подтекстом: «А не зажрались ли вы, княжна Тобольская?»

— Ладно, пусть будет три, — согласилась я.

— Все псионики разные. Быть может, Аура победы вообще тебе не дастся.

— Что тогда?

— Тогда я найду для тебя другое направление.

— Спасибо, — благодарно улыбнулась ему. — Я заметила, на брошюрах стоит герб Асбеста. Получается, они из вашей семейной библиотеки? Поэтому вы так много знаете о псиониках, не будучи одним из них?

Валерий Николаевич кивнул:

— Мой отец был практиком стихии разума девятого ранга. Мне не понаслышке известно, кем ты можешь стать, если не будешь прятать талант.

Я со свистом втянула воздух в лёгкие.

— Девятого ранга? Обалдеть! Ваш отец, он...

— Героически погиб под Новочеркасском в Семимесячном конфликте с войсками кайзера. Эти книги — его наследие. Он мастерски владел Аурой победы, ему удавалось распространять её действие на десяток километров вокруг.

— Не шутите?

— Плюс-минус сотня метров, — уточнил Вэл без грамма позёрства, словно озвучил факт из учебника. — Все битвы и столкновения его превосходительство Николай Асбестовский проводил в арьергарде, но его дух витал среди союзников, делая для победы гораздо больше, чем мог бы сделать клинок самого мощного практика стихий. Вот она — истинная сила. Не в разрушении, а в укреплении воли.

— Но вы почему-то не псионик.

— Нет, — на губах мастера мелькнула быстрая улыбка. — К сожалению, мы с сестрой не унаследовали стихии разума; земля матери оказалась сильнее. Возможно, она проснётся в наших детях или внуках, гены-то никуда не делись.

Он замолчал и выжидающе посмотрел на меня, но вместо того, чтобы поблагодарить за полученный совет и вернуться к медитации, я воспользовалась заминкой, чтобы собраться с мыслями и задать вопрос, который давно вертелся на языке. И раз уж тема косвенно его затронула...

— Позволите спросить о личном? Насколько вижу, в нашем Княжестве практически у всех, кто старше двадцати пяти лет, на пальцах либо помолвочные, либо обручальные кольца, — ноготком постучала по своему украшению. — Но не у вас. Почему так? За столько лет не нашлось достойной леди? Простите за вольность, мастер, но половина девушек в институте задаётся этим вопросом.

— А ты умеешь удивить, курсантка Тобольская! — Вэл откашлялся, прочищая горло. — Что ж, секрета здесь нет, можно и пооткровенничать. В своё время эту историю широко и шумно обсуждали в жёлтой прессе, даже удивлён, что ты ещё не слышала её. Я был женат на девушке, с которой впервые поговорил в день свадьбы, и, подобно многим договорным бракам, ничего хорошего из нашего союза не вышло.

— Оу... — прозвучало по-детски глупо, но других слов не нашлось.

— Очень скоро у моей жены появился любовник. Уж не знаю, почему, но она не сумела или попросту не захотела его скрыть. В итоге её... хм... необдуманный поступок навлёк позор на обе наши семьи.

— Кошмар.

Его высокоблагородие равнодушно махнул рукой, мол, дела давно минувших дней.

— Церковь дала разрешение на развод, однако счастливого конца не случилось. Семья жены отреклась от неё, а семья любовника к себе не приняла. Думаю, ты уже поняла, что произошло дальше. Бедняжку вынудили отдать душу Богу.

— Удавиться?! — ахнула я.

— Зачем же так мрачно? — Вэл посмотрел на меня с лёгким недоумением. — В монастырь она ушла.

Короткий рассказ пробрал меня до костей. Каким бы современным ни было Российское Княжество, и как бы рьяно они ни кричали о равноправии, особенно в военном плане, у женщин здесь незавидная участь. Взять, допустим, меня: являясь единственной наследницей князя Тобольского, унаследовать губернию я не смогу. Её унаследует мой муж. Слава Богу, папенька ещё достаточно молод и богатырски здоров. Даже представлять не хочу, куда нас с матерью вышвырнут, если он преставится до того, как я наберусь храбрости отправиться под венец.

Если, конечно, переживу встречу с Зэдом и не сбегу к навахо.

— Печальная история, — тихо ответила я. — И больше вы не планируете вступать в брак?

— Неужели я выгляжу таким старым? — с шутливой обидой произнёс Вэл. — Нет, Василиса, на будущее я не загадываю. Возможно, однажды ещё женюсь, но это будет по обоюдному согласию и никак иначе.

В его словах почудился двойной подтекст — солидарность и предупреждение.

— Намекаете на мой брак с Красноярским, ваше высокоблагородие?

Вэл мотнул головой. Могла бы сама догадаться. Учить жизни, отговаривать или, наоборот, подталкивать не в его правилах.

— Только озвучил собственную позицию, не больше. Я уважаю Ярослава и считаю, что однажды из него выйдет достойный глава семьи. И муж из него получится хороший... — Он поймал мой взгляд. — Для той, кого полюбит он и кто полюбит его, только так. Красноярский может сделать тебя счастливой, а может превратить твою жизнь в ад. Скажу непопулярную вещь, но при всей кажущейся выгоде договорных браков, отношения между двумя людьми должны строиться не их родителями.

Тут он прав...

Получается, Вэлу не всё равно, какая судьба меня ждёт. К слову, вариантов много, и ни в одном из них нет монастыря. Я не готова променять мирскую жизнь на молитвы и посты ради — смешно сказать! — смазливого любовника в своей постели, пока муж разъезжает по командировкам. Нет уж. Если вдруг по какой-то фантастической причине я не смогу избежать брака, то в пучину измен не прыгну. В конце концов, свадьба не конец света, а блондинка не ангел смерти, договориться с ним можно.

— Оказывается, вы неисправимый романтик, Валерий Николаевич! — чуть сдавленно засмеялась я.

— Всего лишь человек, видевший слишком много смертей, и потому умеющий ценить жизнь, — улыбнулся он с оттенком грусти.

— Точно, ро-ман-тик!

А его бывшая жена — дурочка. Представить не могу, каким должен быть любовник, чтобы похерить из-за него всю свою жизнь. Вероятно, несчастная девушка любила его сильнее, чем здравый смысл.

— Так, — мастер Асбестовский мотнул головой, вспомнив о времени. — Закончили с разговорами. Теперь, будь добра, вернись к эсс-медике. Вдох, выдох, концентрация. Способность отключать боль всегда пригодится. Разумеется, после того, как убедишься, что адекватно оцениваешь полученную травму и её последствия для организма.

И немного зануда. Но вслух об этом не сказала, и так перешагнула за рамки приличий. Всё же, Вэл старше меня на тринадцать лет, и субординацию никто не отменял.

Подхватила планшет и вернулась на