Двадцать два несчастья. Том 6 - Данияр Саматович Сугралинов

Затем взял телефон, широко улыбнулся и сделал селфи. Посмотрел — вроде неплохо получилось. Фотографию отправил Вере Андреевне, правда, на телефон Николая Семеновича, потому что у Серегиной мамы телефон был принципиально кнопочный. Но подписал так:

«Привет, мама, ты была абсолютно права. Жилетки под халатом практически не видно, зато насколько тепло и хорошо мне работать. Спасибо тебе большое!»

И отправил. Надеюсь, она порадуется.

— Фотосессию устроили? — хихикнула Венера, которая в этот момент заглянула ко мне и обнаружила, что я фоткаюсь прямо на рабочем месте.

— Ага, — ухмыльнулся я, но затем засмеялся и пояснил: — Мама связала жилетку и родительской волей заставила меня ее взять и носить под халатом. Так что сделал документальное подтверждение и отправил ей: пусть радуется и верит, что жилетка не лежит, сиротливо спрятанная в шкафу, а я ее действительно ношу на работу.

— Ой, какой вы заботливый и примерный сын! — всплеснула руками Венера и восхищенно улыбнулась.

Райка стояла в дверях и тоже улыбалась.

— Ну это же мама, — развел руками я. — Нельзя маму расстраивать. А так она целый день будет довольная и в хорошем настроении. Еще и подружкам будет хвастаться, вот увидите!

Обе женщины синхронно закивали.

— Но это все лирика, а нам пора работать, — сказал я и гостеприимно добавил: — Проходите, Раиса Васильевна.

Я специально сейчас обращался к Райке на вы и подчеркнуто уважительно. После того нашего разговора хотел показать ей, что изменение в поведении и отказ от алкоголя сразу влечет за собой и изменение отношения окружающих. По крайней мере — моего.

— Прошу, садитесь, — указал я на стул напротив.

Райка смущенно кивнула и тяжело опустилась на стул. Не зная, куда девать подрагивающие руки, она сунула их между коленями и уставилась на меня преданным взглядом побитой собаки.

— Как у вас обстоят дела? — начал разговор я. — Как себя чувствуете? Температура, давление? Голова не кружится?

— Чувствую себя хорошо, — выдавила Райка. — Немного голова болит, но это у меня всегда так.

— Как настроение? — улыбнувшись, продолжил я, тем временем отмечая в карточке показатели.

Тренькнула Система и выдала график. В принципе, учитывая ее трехдневную пьянку и то, что после этого загула прошло всего два дня, все было более-менее нормально для ее возраста и образа жизни.

— Хорошее, — улыбнулась Райка.

— Через четыре дня Борьку выписывают, — сказал я и посмотрел на нее.

Райка опустила голову, стараясь не встречаться со мной взглядом.

— Его перевели в обычную палату, — продолжил я, продолжая смотреть на нее.

Женщина вздохнула, ее плечи опустились еще ниже, и она снова промолчала.

— И эти четыре дня Борька будет находиться в обычной палате, — повторил я, чувствуя, как внутри все закипает.

Райкины руки отчетливо задрожали, но она продолжала молча сидеть.

— Да черт возьми! — вскипел я, хлопнув рукой по столу так, что Райка аж подскочила.

В дверь заглянула испуганная Венера, которая явно подслушивала в коридоре.

— Сергей Николаевич, не ругайтесь, Райка обещала исправиться, — попыталась вмешаться она.

— Венера Эдуардовна, я это и пытаюсь понять. Насколько Раиса Васильевна решила исправиться? А, Раиса Васильевна? Вот сейчас вы сидите передо мной в более-менее адекватном виде. Ваш ребенок переведен в обычную палату. Я вам об этом сказал пять минут назад. Меня вот интересует: почему вы до сих пор здесь? Раиса Васильевна, собираетесь ли вы встретиться со своим сыном? — посмотрел я на нее.

— Что я ему скажу? — буркнула она.

— То есть, я правильно понял, вы с ним вообще не планируете увидеться? Или как?

Райка скривилась и губы ее дрогнули:

— Планирую, — тихо прошелестела она.

— Каким образом?

— Ну привезут же его обратно… потом…

Так, понятно. Мое настроение резко испортилось. Я посмотрел на Венеру, и она это все прекрасно поняла, потому что вздохнула и отвела глаза.

— А расскажите-ка мне, Раиса Васильевна, что вы дальше будете делать? Вот сейчас мы вас поставили на ноги. Венера Эдуардовна практически уговорила меня не помещать вас на принудительное лечение в ПНД и не начинать против вас уголовное дело о неисполнении или ненадлежащем исполнении обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего. А может, даже об оставлении ребенка в опасности. Я пока еще в раздумьях. Вот и хотел бы услышать: что вы дальше собираетесь делать?

— Ну, я это… — заблеяла Райка.

— Давайте конкретно, Раиса Васильевна. Вот сейчас, предположим, я еще раз проверю у вас давление, мы вколем вам пару препаратов. И на этом все, вы можете быть свободны. А дальше что?

Райка вздохнула и посмотрела на меня оленьими глазами.

— Не надо на меня так смотреть, — сказал я. — Вот выйдете вы из амбулатории и дальше что будете делать?

— Пойду в дом и помою полы, — тихо сказала Райка.

Я еле удержался, чтобы не выругаться.

— Ладно, положим, вы уберете эти чертовы полы в доме. Дальше что?

— Приготовлю еды, — начала перечислять Райка. — Пойду к соседке Клавдии, попрошу у нее картошки и немного масла. Нажарю картошки, — сказала она.

— Хорошо, помоете полы и нажарите картошки. А потом что?

Дальше фантазия не работала, поэтому она пожала плечами и тупо уставилась в пол, словно двоечник, который не выучил домашнее задание и теперь не знает, что отвечать учителю, и вообще ждет, когда это все закончится и прозвенит спасительный звонок.

Да уж… Правду говорят, что алкоголь сушит мозги, так и есть. Это не метафора. На МРТ у хронически злоупотребляющих видно уменьшение объема серого и белого вещества. Особенно страдают префронтальная кора — зона самоконтроля и решений — и гиппокамп, отвечающий за память. Объем уменьшается, связи между нейронами рвутся, образование новых клеток в гиппокампе подавляется. Алкоголь токсически повреждает нейроны и нарушает их коммуникацию.

И хуже всего приходится близким. Наука доказала, что у людей с алкогольной зависимостью уходит эмпатия, то есть способность понимать состояние другого человека и сопереживать. Еще сильно притупляется эмоциональная отзывчивость, особенно при длительном стаже и сопутствующих нарушениях личности. И сейчас все это наглядно демонстрировала Райка.

— А завтра что вы будете делать? — вздохнув, спросил я.

Райка вздохнула еще более тяжко.

— Ладно, — нахмурился я. — На работу вы куда собираетесь устраиваться?

Райка промолчала.

— Вы понимаете, Раиса Васильевна, что при