Алхимик должен умереть! Том 1 - Валерий Юрич

— Хорошо, и что ты предлагаешь? — В его голосе не было ни прежней бравады, ни открытого страха. Скорее — осторожное любопытство игрока, которому наконец-то повезло с картой.

— Ждать, — ответил я.

Кирпич фыркнул.

— Охренительный план.

— Пару недель, — продолжил я, не обращая внимания на реплику Кирпича. — Пока шум не уляжется. Возможно, чистильщики решат, что ты благополучно загнулся от гангрены и цилиндр окончательно сгинул. Не могут же они месяцами пасти одну и ту же лавку. Думаю, через две-три недели туда можно будет наведаться. Осторожно. Не хочешь сам — попробуй через старьевщика или через знакомых. Надо по-тихому разузнать, жив ли хозяин лавки. Заходил ли Инженер? И не спрашивал ли кто-то еще про редкие книги и странные железки. Пойми, нам нужны эти люди. Инженер. И все, кто с ним связан. У них — оборудование, материалы, производственные площади. И, похоже, слишком трусливый характер. Надо их слегка встряхнуть и научить действовать правильно.

Кирпич скривился.

— Типа, я с поклоном туда припрусь и такой: «Здрасьте, у вас тут, говорят, людей за непонятные железки мочат. Не подскажете, как вступить в вашу секту?» — Он покачал головой. — Лис, у тебя совсем крыша протекла? Ясно же, что, если туда кто-то и сунется, его сразу повяжут. Это в лучшем случае.

— Потому и говорю: не сейчас, — терпеливо повторил я. — И не лбом в дверь. Ты же не дурак, Кирпич. У тебя в порту уши, на рынке уши. Через них и щупай. Скажи, что просто хочешь понять, кому теперь книги можно сбывать. Или железки. А дальше уже смотри и действуй по обстоятельствам.

Кирпич задумался и нервно передернул плечами.

— Ладно. Посмотрим. Так ты что, хочешь… — он хмуро почесал щеку, — …к ним в доверие втереться?

— Я хочу понять, кто они и что умеют, — честно ответил я. — А там уже будет видно. Может, и втереться. А может, наоборот — обходить за версту.

Мы замолчали. В столовой уже громыхал половник — Фрося разливала утреннюю баланду. Дети крикливо ссорились за место в очереди. Никто из них не знал, да и вряд ли захотел бы знать, о каких тайнах шепчутся двое мальчишек за дровяным сараем. Тайнах, из-за которых где-то в городе умирали люди.

Глава 19

После обеда мы с Мышью, Тимом и Костылем собрались за амбаром, или — как мы уже начали называть это место — в Сердце.

Я присел возле ведра с заготовленным вчера раствором и обвел всех ироничным взглядом.

— Ну что, начинаем готовить?

Три пары любопытных глаз тут же уставились на меня. Я кивнул и внимательно осмотрел содержимое ведра. За ночь зола плотно осела на дно и над ней блестел мутный, но уже более прозрачный сероватый слой жидкости. Я наклонился ближе — едкий запах тут же ударил в нос.

— Щелок готов, — удовлетворенно произнес я. — Теперь нам понадобится корыто, а еще вот это. — Я указал на ужасно помятую и покореженную железную кружку, которую сегодня выпросил у Фроси. Все равно валялась у нее без надобности.

Подтащив поближе корыто, я начал аккуратно зачерпывать кружкой верхнюю часть жидкости и переливать в него. Делал это осторожно, не задевая дна, где лежала мертвая, бесполезная осадочная зола.

— Это — яд, — спокойно прокомментировал, глядя, как сероватая жидкость переливается в корыто. — Для вшей. Для грязи. Но и для нас тоже, если не разбавить. Потому руками не трогать, и уж тем более не тащить это дело в глаза и рот. Кто ослушается, будет потом неделю ходить с ожогами. Это в лучшем случае.

Осторожно перелив всю жидкость в корыто, я остановился. В ведре осталась тяжелая, мокрая зола. Ее нужно будет выбросить. Только не здесь, чтобы не воняла.

— Теперь полынь. — Я посмотрел на Мышь.

Она протянула мне подсохший пучок. Я отщипнул листья с тонкими верхушками стеблей и бросил в отдельную плошку. Потом залил их крутым кипятком, который только что вскипел на нашей маленькой импровизированной печке из четырех кирпичей. Вокруг сразу же распространился горьковатый запах, перебивая собой даже щелочь.

— Дадим настояться пару минут, — подытожил я. — Полынь передаст воде запах и часть силы. Ее задача — отпугивать паразитов и помогать щелоку разъедать хитин.

Пока отвар набирал крепость, я разобрался с мыльнянкой. Промыл корни в ведерке, порезал на кусочки и потер один из них в ладони. Рука тут же стала скользкой, покрылась небольшими «мыльными» пузырьками.

— Смотрите, — я протянул ладонь Тиму.

Тот потрогал пальцем и недоверчиво улыбнулся:

— И правда… как мыло.

— Это и есть природное мыло, — пояснил Лис. — Мы его усилим щелоком и добавками. Так оно станет в разы злее к вшам. А к коже — ощутимо мягче чистого щелока.

Я опустил порезанные корни в глиняную миску, залил небольшим количеством воды и начал растирать до кашицы. Воздух наполнился терпким травяным ароматом.

— Тим, — кивнул я, — толки ржаную муку и отруби в мелкую крошку. Нам нужен очень мягкий абразив.

Тим без лишних вопросов достал камень, который я использовал в качестве пестика, и начал перетирать отруби, пока те не превратились в грубую, чуть шершавую муку.

Мышь тем временем достала из-под полы маленький холщовый мешочек с жиром — остатки со стенок котла, которые она, как и в прошлый раз, собирала по крупицам.

— Вот, еще наскребла, — несмело улыбнулась она. — Ты говорил, что потом для мази может пригодится.

— Да и сейчас пригодится, — довольно кивнул я. — Жир будет взаимодействовать с щелоком, еще больше превращая смесь в привычное мыло. Чем больше жира — тем лучше и приятнее для кожи, но тем слабее мыло в борьбе с паразитами. Поэтому жира — самую малость.

Тем временем дошел до нужной кондиции и полынный отвар. Он уварился, потемнел и стал густо-зеленым. Я процедил его через тряпицу в щелок и тщательно размешал. Запах стал еще более аптечным. В нем четко доминировали горечь и щелочь.

— Теперь — деготь, — сказал я.

Костыль тут же развязал добытый вчера узелок. Внутри виднелись темные, вязкие кусочки, похожие на засохшую смолу. Я соскреб ногтем крохотную щепотку, меньше горошины и опустил в щелок.

Тот мгновенно завонял так, что у