Теория Хаотического синтеза - Николай Львов
Гудела вытяжка. Двое балластных парней, морщась от сильного запаха горелой бумаги, выключали плойку, уже сохраняя прогресс в Сайлент Хилле, Кирилл зачем-то копошился в ящике с металлоломом, Анна убирала в шкаф хоть какие-то готовые выкладки, а вот Лидия… Лида убиралась. Она протирала стол, а губка послушно впитывала сажу и пепел.
Вдруг мне показалось, что губка стала как-то темнее цветом. Уже не желтый, скорее грязно-оранжевый. Я подумал, что мне показалось.
Но уже через пяток секунд Лидия остановилась и недоуменно посмотрела на губку.
— Что случилось? – спросил я.
— Как будто темнее стала. И нагреваться, – с опаской сказала она.
— Нагреваться? – переспросил я, после чего в голове вспыхнула короткая статейка из ее, Лиды, книг. Статейка «Дестабилизация пространственных конструктов», – Лида! Кидай под стол!
К моей величайшей радости, Лида мгновенно бросила губку. Но НА стол. Зато она плавным движением отскочила от нее и метнулась за шкаф. Анна спряталась туда же. Антон рыбкой нырнул на пол, скрываясь за спинкой дивана от стола с губкой. Борис развернулся и зачем-то уставился на нее. Я же сам бросился на пол, схватил стул и поместил его сиденькой на пути траектории «губка – мое лицо».
А вот Кирилл оторвался от ящика и вышел в проход между мастерской и условно жилой зоной.
— Че случи… – только и успел сказать он.
И губка взорвалась.
Не было грома, вспышки, огня и поражающих элементов. Просто все, что накопила в себе губка, в один момент вырвалось наружу. Под нехилым таким давлением. Напоминаю: пыль, сажа, пепел, грязь, мука, сахар, мазут и еще до кучи неидентифицированного мусора. Все вместе, в одной куче.
Когда все свершилось, все медленно вылезли из своих укрытий. Кристально чистые Аня и Лида, слегка припорошенный пылью Антон, грязный до половины Борис, я просто встал и осматривал себя – у меня осталось чистым только лицо. А потом мы посмотрели на Кирилла, который… Скажем так, спина еще оставалась относительно чистой. Самое поразительное то, что в волосах у него застряло две кириешки, видимо, когда-то попавшие под каток всеочищающей губки.
— Хм, – наконец сказал я, вытаскивая из нагрудного кармана мантии блокнот, – На неделю раньше расчетного срока. Странно.
Глава 21. Официальное приглашение на дуэль, с золотым тиснением
Даже несколько удивительно, что это происшествие не привело к каким-то значимым последствиям. По крайней мере, я так думал.
В тот день мы все дружно прибирались, изведя на тряпки, которые мы тоже брали у интенданта, немало казенных шекелей. После этого я вернулся в свою комнату и, после принятого душа, еще довольно долго думал над проблемой, лопатил данные из книг Лидии, и в итоге появился проблеск мысли.
На следующий день я вновь невольно саботировал разработку холодильника, отняв у Анны Лиду и Кирилла, с которыми мы корректировали артефактный массив губки и разрабатывали меры противодействия повторным взрывам. В итоге за три дня работы мы сделали: коррекцию пространственного артефакта, повысив его надежность, артефактный ящик с ручным прессом, который, по задумке, выжимал из губки все дерьмо, а также, чисто на всякий случай, изготовили захлопывающийся «бункер», как его с легкой руки Кирилла и окрестили. Ящик как ящик, из листового железа, тщательно сваренный, с нехитрым механизмом, который намертво закрывал крышку, после чего снять ее можно было лишь вдвоем и с помощью инструментов (в ходе испытаний открыли только перфоратором, так как я неверно отрегулировал одну деталь). Смысл ящика прост – если случилась все же беда, то кидаешь губку в ящик, стратегически расположенный в центре комнаты, и со всей дури захлопываешь. И все то, что должно вырваться наружу, остается в ящике. В конце концов, железную коробку-куб с ребром в тридцать сантиметров отмыть куда проще, чем целую комнату и нескольких людей.
Тем временем, настала предновогодняя неделя, двадцать второе декабря. На носу 2008. Но студентов ПГУМАС-а волновала не праздничная суета, а зачетная суета. И это вовсе не зачетная в смысле «крутая», а зачетная в смысле «зачет».
И вот, как-то раз, во вторник, как сейчас помню, я достаточно сильно задержался на парах. Зачет по практике управления внутренней энергией, с которым я справился достаточно легко, компенсировался зачетом по основам ритуалистики, на которую я ходил постольку-поскольку, что и сказалось на отношении преподавателя. Нет, материал я знал, пусть и не назубок, но общие принципы легко понимал. А вот доказать эту ситуацию преподавателю стоило мне полутора часов и немалого количества потраченных нервов. Скажем так, в итоге мне пришлось абсолютно с нуля придумать простенький ритуал по охлаждению жилого помещения, преподша пыталась разнести меня на чем свет стоит, я, тщательно скрывая бешенство, аккуратно приводил примеры, объяснял, как материальная часть связана с мета-понятиями… В общем, в итоге я психанул и тупо провел этот ритуал, а вследствие того, что я нервничал, в него я вбухал прорву ци. Выходил я из аудитории на свежий воздух, короче, и грелся. Минус десять было на улице, да. Но внутри зала вообще сосульки росли, и щеки немилосердно кусало. Хорошо, что я еще последним был.
А зачет мне тогда все же поставили. Преподша оказалась странная, и после того, как я натурально проморозил комнату, пришла в восторг, оценила степень самоподготовки, дала рекомендации по улучшению ритуала, и отпустила с отличным зачетом.
Тем не менее, на эти самые полтора часа я и опоздал. Шел в клуб голодный, промерзший и злой как собака. Этой вселенной повезло, что в тот момент никто не вызывал меня на дуэль, потому что наглеца я бы размазал, не сходя с места.
И вот, в раздраенных чувствах, я шел в клуб и уже думал, как мне выпросить у Кирилла блейзер, так как хотелось опрокинуть пару чарок. Захожу я в клуб, и слышу:
— Наконец-то, – фыркнула Аня, – Я перестала ждать тебя сорок минут назад, Ломоносов!
— Обратись уже к ЛОРу! – не выдержав, рявкнул я.
Нахрен все эти аристократические заморочки! Достало!
— Чего? – даже опешила Унтерцельс.
— Того! Почему ты постоянно фыркаешь при моем появлении, любой моей фразе, которая содержит хотя бы крупицу моего мнения? Что с тобой не так, Анна? – возмутился я.
— Я…
— Ты! Постоянно! Фыркаешь! И твой холодильник, который ты разрабатываешь, не пройдет проверку даже у Вячеслава Ильича, – сослался я на преподавателя и завкафедрой артефакторики, – Я тебе давно говорил, что надо перевести проект с
