Теория Хаотического синтеза - Николай Львов

Так и вышло: Иван не упал, не выругался, даже не пошатнулся, лишь отпрыгнул назад, уходя из-под удара. Но вот я увидел вторую трещинку на амулете.

На секунду воцарилось затишье. Иван очень внимательно смотрел на меня, а я же пытался предугадать его намерения. На всякий случай я составил план, если он подействует так, как я от него ожидаю. Я ведь его сейчас на это вынуждаю.

И… Иван решил попробовать еще раз. Он ринулся ко мне, уже значительно быстрее. Вывод: слишком много полагается на побрякушку. Разубедим его в этом.

Я послал еще три лужицы трансмутированного песка вперед – пока что это был мой предел. Иван увернулся от раскрывшейся первой, едва успел отдернуть опорную ногу от второй, что тут же сложилась, будто капкан, а вот третью проворонил. Третью я раскрыл гибким щупальцем с шариком на конце.

Тут, правда, пришлось одновременно и постараться, и рискнуть. Постараться – управлять своей собственной ци, находящейся не в твоем теле, так как я делал лужицы именно так, напитывая песок своей ци и через трансмутационную печать придавая ей форму. А рискнуть – может, ци бы не хватило на мою задумку?

Но ци хватило. Щупальце взвилось из песка, молниеносно крутнулось и тяжело влупило песчаным наконечником прямо по груди Богомолова. Этот удар уже он вынести не смог, отлетел на пяток метров и тяжело упал на песок. Но быстро встал, гад такой. Снова невредимый.

Щупальце рассыпалось сразу после удара – низкая прочность и истощение моей ци. Теперь оно бесполезно, собственно, как и прочие шипы, медленно осыпающиеся песком. Быстрая диагностика: ци около двух третей, по ощущениям. Заставил меня этот пень потратиться, нда.

Но зато теперь все пошло так, как и было мной задумано. Я специально настраивал Ивана на то, что подойти ко мне чрезвычайно затруднительно. Синапсы в его мозгу наконец встали на место (нужное мне), и Богомолов решил пойти на прорыв. По воздуху.

Он присел на корточки и из такого положения прыгнул ко мне. Прыжок был красивый, не отнять: он взлетел на высоту трехэтажки, и оттуда начал снижаться по направлению ко мне. Я же присел и тылом левой кисти ткнул в песок, пустив через трансмутационную печать ци, и пустил довольно щедро, махом потратив пятую часть того, что оставалось.

Между нами в воздух взвился песок, эдаким пологом, как раз на высоту трехэтажки. Песок моментально скрыл нас друг от друга.

Но знаете, в чем подвох? Когда ты летишь, очень трудно сменить место приземления. А потому я сделал два шага влево и уже там ткнул в песок правой рукой. Песок вокруг меня слился, став рыхлым песчаником, а я уже придал этому песчанику форму биты. Обычной бейсбольной биты, большего мне сейчас и не надо.

Сквозь оседающий песок ворвался Иван, грузно падая на то место, где я был еще секунду назад. Мне снова повезло: инстинктивно, правой рукой, он протирал глаза от песка. Ну что за дурень? Разве нельзя было зажмуриться?

Я рывком сократил дистанцию и начал наносить простые, но не менее эффективные удары. Я не целился даже особо, лишь старался не бить по голове, а то мало ли, отключится амулетик, а я тут по башке ему камнем стучу. Мягким, хрупким, но камнем.

Удары битой были откровенно слабыми, чтобы ему серьезно навредить, но я и не ставил своей целью навредить конкретно ему. Дезориентированный Богомолов кое-как отмахивался от меня, наблюдая за миром через единственный слезящийся глаз, а вот я ему спуску не давал. Рука-бедро-плечо-тычок в корпус-рука-тычок-нога-рука-рука-врезать по неловко выставленной кисти-плечо-плечо…

Иван вдруг негромко вскрикнул, прыжком разорвал дистанцию и схватился за амулет. Оп-па! А от побрякушки на морозном воздухе отчетливо видно, как он нагрелся, аж воздух слегка дрожит, как над свечкой. Самому камушку сильно поплохело: поверхность гладкого самоцвета была испещрена глубокими, отчетливо видимыми трещинами.

Коротким рывком Иван сорвал с груди амулет, рыкнул, глядя на меня с ненавистью, после чего снова ринулся в драку. Судя по всему, амулет был действительно ценным, так как он, видимо, немного потерял голову от злобы. Как я это понял? Все просто – он толкнулся ногами от песка и просто ринулся ко мне.

Дуралей. Я ведь тогда, во время пяти месяцев безделья в глуши штата Мэн, здорово наловчился играть в бейсбол с местными пацанами.

Сделав подшаг вправо, я провел красивый, идеально выверенный удар прямо по лбу Богомолова. Сделать хоум-ран не позволили несколько факторов: алхимическая прочность костей и связок моего противника, и то, что моя бита от такого удара разлетелась вдребезги.

Тем не менее, удар был чрезвычайно хорош. Богомолова мотнуло в воздухе, кувыркнуло, после чего он брякнулся на песок. Вставать не решился даже спустя десяток секунд, пока я напряженно всматривался в него. Я даже с опаской подошел и проверил его – засранец дышал. Ну и хорошо.

— Наверное, это моя победа? – обратился я к окончательно продрогшему преподавателю.

— Пожалуй, да, – простучал зубами он, – Богомолов, вы в сознании?

— Кх-х-хее… – сдавленно выдохнул мой противник, медленно поднимая руку и потирая лоб.

— В таком случае, победа присуждается Марку Ломоносову. Ломоносов, вы удовлетворены?

— Сатисфакция достигнута, – подтвердил я, после чего выкинул обломок биты, все равно он стал рассыпаться, и двинулся прочь. Навстречу мне же вышла медицинская бригада с носилками.

Богомолов наказан. Время переходить к магам, а то еще ни одного толком не заборол, одних своих товарищей.

***

Следующие несколько дней прошли в обыденной суете, без каких-либо новых событий. Я ходил на пары, после чего шел в клуб, где мы то проектировали проклятый рефрижератор, то гоняли чаи всем клубом. Естественно, даже если мы снова портили ватман, то прерывались ради Галилео. И я даже не знал, что зреет небольшая, но катастрофа.

Лидия продолжала убираться с помощью губки. Губка не требовала смачивания, не требовала очистки, вообще ничего не требовала. Проведи ей по пыли, грязи, технической смазке (у нас это был мазут), по остаткам муки и сахара, да по чему угодно – губка оставит девственно чистую поверхность. Ну разве не сказка ли?

И вот как-то раз мы уже заканчивали очередной этап проектирования холодильника. Был вечер, около семи часов, мы все устали, так еще и попортили немало ватмана сегодня. Мы проектировали уже конкретно охладительные системы, где контур охлаждения никак не хотел подходить к контуру отвода тепла. Извели мы бумаги порядочно,