Ползунов. Медный паровоз Его Величества. Том 1 - Антон Кун

— Да, матушка моя, уже приказал трапезную накрывать. Ты бы пошла, порядок там навела, а то ведь эти подлецы совсем ничего сами сделать не могут, — махнул рукой Анемподист куда-то в сторону окна.

— И то верно, совсем уже страха никакого не осталось, забыли совсем о твоей, батюшка, неизменной заботе про их духовное состояние, благодарить забывают даже, всё от трудов им от тебя праведно назначаемых бегут да прячутся, — привычно затараторила Серафима. — Вот, намедни, — она трагически закатила глаза, отчего стала выглядеть как безумная корова. — Намедни-то вот чаго учудили у нас…

— Чего там? — нахмурился Анемподист, так как голод делал его настроение всё более мрачным и раздражённым.

— Так вота же значитца, дьяк-то Никифор…

— Ну?

— Так я ж ему и говорю, ты мол срочно облачение отца нашего настоятеля выстирай, а то оно же вота как, и свешной, и всякий другой на тканях налёт. А он чаго мне в ответ?

— Чего?

— Так и говорит, мол сейшас всё исполню, а сам так до позднего вечеру провертелся без дела, а только вота сегодня взялся чистить, — Серафима со значением посмотрела на Анемподиста. — Я ужо и так и эдак стараюсь их вразумить, а ведь диавол-то уводит их и всё тут…

— Ты это… того, — Анемподист пожевал губами. — Я ему вразумление дам, а сейчас иди, матушка моя, иди, по трапезной там порядок проследи, да чтобы немедля накрывалось, без всякого промедления… И Ильюшеньку тоже к столу позови, а то он вон как силами потратился, всё утро на службе так старался чтение выводил, наши вон бабы ажно заслушалися, — Анемподист Антонович немного поглупел лицом при этих словах.

— Ох, Ильюшенька-то наш, да вот достанется же кому счастье-то такое, — опять закатила глаза Серафима. — Так чтение выводит, так старается, что умиление в сердце прямо благодатью проливается.

Супруги помолчали.

— Ну так иди, матушка моя, иди, мне здесь дело одно закончить надобно и ждите в трапезной.

Серафима вышла, а Анемподист быстро сел за стол и написал:

«По причине великого утеснения в церквах, и по приказу Святейшего Синода имеется смиренно просить ваше преосвященство благословения на пристройку к оной Петро-Павловской церкви при Барнаульском заводе тёплого придела во имя святого благоверного князя Александра Невского, а на сию стройку истребовать приписных крестьян по числу малому хотя бы, да ежели милость ваша будет, то и монашествующих низшего чину возможно на сию благочестивую стройку призвать. Тем паче монашествующие сии находятся ныне при Барнаульском заводе и подвизались на обжиге кирпича силы прилагать, где и дело уже исполнили в большом количестве и достаточно, а посему прошу вашего соизволения на привлечение оных монашествующих для построек под надзором местного благочинного протоиерея, как и требует того нашей святой Церкви порядок».

Анемподист довольный собой отложил бумагу и направился в трапезную, по пути думая о том, что это не иначе как по вдохновению свыше ему пришла такая ясная манера изложения. «Ну и матушка моя, благодетельница и заботница, прямо кстати зашла да настроение мне подала необходимое», — так размышляя довольный протопоп Анемподист вошёл в трапезную, где на столе его уже ожидали куриные котлетки с запаренной капустой, маслянистые груздочки с лучком, отварная рыба и пироги с кручёной печенью.

Глава 21

Агафья закончила последний намеченный лист чертежа и встав потянулась всем телом. Потом подошла к зеркалу и внимательно посмотрела на себя. Провела руками по груди, талии, поправила волосы и осталась довольна собой.

Внизу иногда было слышно голос Перкеи Федотовны, которая распекала кого-то из слуг. В дверь комнаты Агафьи осторожно постучали:

— Агафья Михайловна, Перкея Федотовна изволят вас к обеду звать…

— Да, сейчас спущусь, скажите Перкее Федотовне, чтобы не изволила беспокоиться, — Агафья взяла со спинки стула лёгкую пуховую шаль и накинула на плечи, но тут же сняла её и подошла к столику с бумагами.

«Так, вот это надобно сразу подготовить, а уж после обеда и пойду, отнесу Ивану Ивановичу, — она присела в кресло и стала собирать чертежи в аккуратную стопку, сортируя их по принадлежности к различным частям паровой машины. — Так, вот это котёл, это цилиндры, а где же чертёж чаш для цилиндров? — Она внимательно пролистала стопку бумаг. — Ах да, вот же он!», — она закончила раскладывать бумаги и достала большую картонную папку.

В папке было несколько отделений и Агафья думала оставить её у Ивана Ивановича, — «В конце концов, ему же надо чертежи где-то хранить», — рассудила она и хитро улыбнулась, — «А то ведь и некому о нём даже позаботиться, да вот хотя бы папку такую удобную для его документов ему в самый раз кстати будет иметь…» — она ещё раз улыбнулась, но уже немного мечтательно.

Подготовив папку с чертежами, Агафья поднялась и, уже решительно набросив на плечи шаль, спустилась вниз в обеденную залу:

— Перкея Федотовна, добрый день, — Агафья слегка наклонила голову в приветственном поклоне.

— Сударыня, — Перкея Федотовна недовольно сжала губы, — Отчего такая задержка, обед был подан ещё… — она неопределённо повела ладонью. — В общем давно подан, а вы изволите заставлять вас ждать.

— Извините, мне необходимо было привести себя в порядок, — примирительно и негромко проговорила Агафья, усаживаясь за стол, — А Фёдор Ларионович к обеду опять не будет?

— У Фёдора Ларионовича множество неотложных дел по казённому ведомству, понимать надобно такие вещи без лишних пояснений, — Перкея Федотовна тоже села за обеденный стол, — Подавайте уже, чего ждёте! — распорядилась она.

Прислуга-девка быстро разлила по тарелкам борщ и поставила первую тарелку перед Перкеей Федотовной.

— Аккуратнее, не видишь что ли, чуть было платье мне не залила, — уже скорее из вредности, чем с действительным поводом проговорила Перкея Федотовна, но борщ есть начала.

Отобедали в полном молчании. Перкея Федотовна иногда бросала взгляд на Агафью, но ничего так и не сказала. Когда же подали чай она всё же вежливо и как бы с равнодушием поинтересовалась:

— Сударыня, как вы намерены день сегодня провести?

— День? — немного рассеянно отозвалась Агафья, которая явно была занята какими-то своими мыслями.

— Именно, день.

— Полагаю прогулку совершить, вот в сад при горной аптеке тот же,