S-T-I-K-S. Адская Сотня Стикса - 3 - Ирэн Рудкевич
– А брандашмыг? – уточнил Семён.
– Чёрт с ним! – решительно выдохнул Батя. – Потом разберёмся. Приоритет – спасение наших. Давай, дуй! Я пока попробую немного подзадержать им грёбаный ритуал.
– Слушаюсь, дядь Андрей! – от волнения из пацана вылезла старая привычка звать Батю не командиром, а по имени.
Но Батя даже и не подумал его поправлять. Дождавшись, пока Семён применит свой Дар и исчезнет, он поднялся во весь рост, одним прыжком перемахнул через подоконник, перебежал чуть в сторону и присел за смятым седаном, решив его использовать как укрытие. Спешить бездумно не стал, просто занял позицию и, поймав на мушку прицела не защищённую каской голову Крестоносца, замер, выжидая момент.
Мэри и Колу вели четверо сектантов. Ещё восемь, которые занимались выносом трупов, шли следом, но было видно, что они скорее выполняют какие-то ритуальные действия, а не помогают товарищам с пленными.
«Половина тут. Ещё столько же, получается, в квартире – охраняют остальных, – тут же посчитал Батя и мысленно напомнил самому себе. – Если, конечно, Семён видел всех. Крестоносец со своим бодигардом вряд ли участвовали в штурме. Да и вокруг наверняка есть снайпера, следящие за обстановкой – Крестоносец уже неоднократно продемонстрировал собственный профессионализм».
Пока Батя занимался подсчётами, Колу и Мэри подвели к алтарю. Буквально за шаг до него Мэри споткнулась, но её грубо подхватили и поставили на ноги. Она ничего не сказала, только бросила взгляд на Колу. Гонщик едва заметно кивнул – они оба понимали, что их ждёт.
Крестоносец, ожидавший у алтаря, сделал едвазаметный жест рукой, и сектанты остановили батиных бойцов. Силой заставили их опуститься на колени. Крестоносец внимательно, без злобы оглядел их и задержался взглядом на Коле.
– Где ваш главнокомандующий? – спросил он тихим, ровным голосом, в котором не было ни гнева, ни торжества. – В крепости? Или здесь, с вами?
Кола промолчал, уставившись в пустоту перед собой. Крестоносец немного подождал и перевёл взгляд на Мэри. Лицо снайперши бледным от боли, но в глазах горел знакомый Бате упрямый огонёк.
Американка гордо подняла подбородок и плюнула. Кровавый сгусток совсем чуть-чуть не долетел до цели и шлёпнулся на асфальт рядом с носками ботинок Крестоносца. А Мэрии хрипло, но отчетливо произнесла на своем родном языке:
– Why don’t you go fuck yourself in the ass, you fanatical piece of shit?
На мгновение повисла тишина. Бодигард, судя по всему, английского не знал и вопросительно покосился на Крестоносца. Тот же, похоже, отлично понял смысл брошенных в него слов, и на лице его промелькнула тень чего-то, отдалённо напоминающего досаду или разочарование.
Крестоносец медленно выпрямился, вздохнул, будто сбрасывая с плеч последние иллюзии.
– Well then. Ladies first, – с сильным акцентом произнёс он и отступил вбок, одновременно давая отмашку своим сектантам.
Те грубо подняли яростно сопротивляющуюся Мэри на ноги и подволокли к алтарю. Батя задержал дыхание.
«Ну же, Ворон, мля! Где ты?»
Палец замер на спусковом крючке, а затем надавил. Грохнул выстрел.
Автомат Калашникова, какой бы ухоженный и пристрелянный он не был – не снайперская винтовка. Он предназначен для создания плотного огня, прикрывающего наступающую на врага группу. Но даже из него в определённых условиях можно попытаться произвести точный выстрел на дистанции в двести-триста метров. Для этого требовалось занять лежачее положение, принять упор на локти…
У Бати не было никаких удобств. Но и дистанция составляла какие-то смешные метров сто, так что промахнуться было хоть и не сложно, но и не так уж легко.
Батя не промахнулся. Пуля, выйдя из ствола, отправилась точно в цель – висок Крестоносца. Но в тот момент, когда Батя уже переводил ствол автомата на одного из сектантов, волочащих Мэри, произошло нечто неожиданное.
В ту же микросекунду, когда грянул выстрел, бодигард внезапно шагнул вперёд, вставая на линии огня, и вскинул руку. Воздух перед ним заколебался, вспыхнул тусклым фиолетовым свечением. Пуля, попав в это внезапно возникшее поле, не отрикошетила с визгом, а словно бы утонула в густой, вязкой смоле, постепенно меняя форму с продолговатой на расплющенную. Свечение ярко вспыхнуло, принимая снаряд в себя, и погасло. Деформированная пуля со звоном упала на асфальт у ног бодигарда. Сам же он отшатнулся, будто получив лёгкий толчок в грудь, и глухо кашлянул, хотя на его лице и появилось выражение предельной усталости.
«Твою налево! Действительно бодигард! Да ещё и щитоносец, чтоб его!» – мгновенно пронеслось в голове у Бати.
Хаос, который он надеялся посеять одним выстрелом, наступил. Но не тот, на который Батя рассчитывал. Сектанты не бросились в панику. Они, как по команде, синхронно рванулись с места, увлекая за собой пленных и заслоняя Крестоносца. Раздались крики: «Снайпер! Слева, из-за машин!».
Огонь по позиции Бати открыли не сразу, но метко – первые пули застучали по ржавому корпусу седана, за которым он укрывался. Стреляли сразу с нескольких точек, в том числе – с крыш и высоких этажей ближайших домов. Батя, прижавшись к земле, торопливо переполз за соседнюю машину – его невидимость была бесполезна против слепого огня по площади.
Сделать он больше ничего не мог. И Крестоносец тоже это понял. Его голос прозвучал громко и отчётливо, и в нём не было ни следа паники:
– Я был уверен, что ты здесь. Ты слишком умно меня провоцировал на нападение, чтоб можно было надеяться, что ты останешься в крепости. Хотя ты же не знаешь, что твои люди там – обречены. Ну, теперь вот узнал. Ты, кстати, тоже сейчас умрёшь. Но сначала умрут твои люди. Начинайте!
Последнее слово прозвучало как приговор. Сектанты снова подволокли Мэри и Колу к алтарю и принялись приковывать. Из подъезда многоэтажки начали выводить остальных пленников – избитых, окровавленных, но живых. Пока живых. Их выстраили в шеренгу и под прицелом автоматных дул тоже повели к алтарю. Ритуал перестал быть ритуалом и стал, наконец, выглядеть, как то, чем он и являлся по своей сути –показательной казнью.
Батя стиснул зубы от досады. Нужно задержать сектантов. Любой ценой задержать. Отвлечь огонь на себя, дать Ворону с Семёном время подобраться поближе. И уже даже не очень важно, что станет с ним самим.
Высунув ствол из-под машины, Батя дал длинную очередь в сторону алтаря – не целясь, не боясь задеть своих. Лишь
