S-T-I-K-S. Адская Сотня Стикса - 3 - Ирэн Рудкевич
И в этот момент с противоположной стороны раздались те самые звуки, которые Батя так ждал. Громогласное урчание, издаваемое сразу одиннадцатью глотками, скрежет раздираемого железа, несколько коротких, панических очередей и, наконец, человеческие крики.
Глава 23
У Бати сложилось впечатление, что для Крестоносца нападение тварей было неприятным, но далеко не неожиданным поворотом. Огонь по автомобилю, за которым прятался Батя, не прекратился. Но его интенсивность снизилась настолько, что Батя в надежде на свою невидимость рискнул выглянуть из-за укрытия и успел заметить, как Крестоносец, успевший скрыться за телом щитоносца, что-то орёт и активно жестикулирует. Он не паниковал, нет. Просто пытаясь взять ситуацию под контроль. И у него получалось – Батя, прижавшись к горячему капоту разбитой машины, увидел это с пронзительной ясностью.
Десять человек, развернувшись, побежали от алтаря навстречу рёву и скрежету. Двое, не считая самого Крестоносца и его бодигарда, остались у алтаря, продолжая аккуратно обстреливать батино укрытие. Ответить им Батя не мог – бодигард расположился аккурат на нужной траектории, прикрыв собой всех, кроме Мэри и Колы, и любая попытка пустить в него очередь обернулась бы бессмысленной тратой патронов и риском для своих.
И тут грянуло. Из проезда между двумя домами, расположенными на противоположной стороне от многоэтажки, облюбованной Батей и его бойцами, громыхнул взрыв, и, в клубах огня и дыма, появился элитник.
Батя не успел разглядеть детали – лишь бронированную спину с гребнем и огромную рогатую голову. Тварь с разгона врезалась в группу сектантов, бегущих на подмогу своим, взмахнула лапищами. Раздались крики, сменившиеся влажным хрустом и паническими очередями – длинными, до постановки на затворную задержку. Часть выпущенных пуль даже попала в цель, но не причинила элитнику вреда, лишь глухо простучав по его природной броне.
Крестоносец оказался готов и к этому. Вскинул руку, и, едва тварь замерла на секунду, выдирая когти из грудной клетки своей последней жертвы, как с чердака пятиэтажки напротив ударили – по звуку Батя сразу определил крупнокалиберный пулемёт.
Эта атака оказалась более удачной. Броня элитника выдержала, но некоторые пули попали в сочленения бронепластин и вгрызлись в живую плоть. Особого вреда не причинили, правда, но элитника прилично разозлили. Громко заурчав, он опустился на четвереньки, став отдалённо похожим на броненосца-переростка, и бросился к источнику стрельбы.
Снова громыхнуло. Уже из другого проезда вырвался дым и языки пламени, и под их прикрытием появился ещё один элитник.
Батя мысленно оценил тактику Ворона. Урчание и грохот доносились уже с трёх сторон, но элитники не спешили показываться все сразу. Они развлекались там, где Крестоносец не мог видеть их количество и не мог узнать, где именно находится управляющий ими Ворон. Они давили тыл, создавая панику среди тех, кого Крестоносец вывел на площадь перед гнездом брандашмыга.
Первый элитник вспрыгнул на козырёк над подъездом пятиэтажки, в которой засел пулемётчик, и полез наверх, опираясь на оконные проёмы. Второй же выбрал своей целью людей у алтаря.
Крестоносец сделал жест, будто отбрасывал от себя невидимый теннисный мяч, и взгляд Бати уловил едва заметное марево, узкой полосой понёсшееся в сторону элитника. Что это за Дар, понять не удалось, поскольку элитник оказался мало того, что матёрый, так ещё и обладал своим Даром, таким же непонятным, но способным очень неплохо противодействовать Дару Крестоносца.
Его тело за мгновение до удара окуталось белым сиянием. Но это был не щит. Сияние, словно вода в ускоренной съёмке, стянулось сначала в одну точку, а затем развернулось точно такой же полосой, что и направленное на элитника марево.
От столкновения двух Даров Батя ждал любых спецэффектов и, в первую очередь, грохота. Но жизнь в очередной раз напомнила, что она – не голливудский блокбастер. Столкнувшись, два Дара… просто аннигилировали друг друга, буднично и незаметно.
Дисциплина сектантов, железная минуту назад, дала первую трещину. Двое сектантов, оставшиеся возле своего Генерала и свято уверенные в том, что он их защитит, не выдержали. В ужасе завопили и перенесли весь огонь с Бати на элитника. Тот, обозлившись, бросился на огрызающуюся еду.
Крестоносец не растерялся. Увидев, что двое его подчинённых вот-вот «искупятся», он молча тронул за плечо своего бодигарда и кивком головы указал на многоэтажку с трупами у подъезда – выведшие батиных людей сектанты как раз пинками заталкивали их обратно в подъезд. Бодигард понятливо кивнул и, выставив свой щит, попятился, следя за тем, чтоб Крестоносец всё время был у него за спиной.
Орущих и бесцельно потративших патроны сектантов элитник разделал за две секунды. Одного просто порвал надвое, бросив истекающие кровью и ещё подёргивающиеся половинки в метре от алтаря и прикованных к нему Мэри и Колы. Вторым успел перекусить перед тем, как отправиться вдогонку Крестоносцу.
Снайперша, а с ней и гонщик, вжавшись в алтарь, проводили его взглядами. Переглянулись, после чего Мэри повернула голову в сторону нижней половины трупа, валяющегося в метре от неё в луже растекающейся крови, и что-то произнесла.
Что именно, Батя не расслышал среди урчания, грохота выстрелов и криков. Собрался было, воспользовавшись тем, что его перестали обстреливать, перебежать к алтарю и попытаться освободить своих. Но не успел – пули снова застучали по его укрытию. Стреляли вслепую, не видя цели, но так, словно точно знали, что Батя никуда не перебрался за короткую паузу. И стреляли крупным калибром – неторопливо, спокойно, не столько пытаясь убить, сколько просто выключая Батю из боя.
Пришлось полностью укрыться за раздолбанной машиной. Но отсиживаться в ожидании, когда у врага закончатся патроны, Батя не собирался. Лёг животом на асфальт, выставил перед собой автомат и стал высматривать, откуда именно по нему стреляют. Смотрел в основном по окнам, предположив, что у сектантов была оборудована не одна пулемётная точка такого рода.
Снова бросил быстрый взгляд на Мэри с Колой, прикованных в самом простреливаемом месте, и увидел, что они не теряют времени. Гонщик, стиснув зубы от боли, вывернулся в какую-то невероятную позу, использовав тот факт, что цепь, к которой его приковали, была сделана с расчётом на ограничение движения, но не на полную неподвижность жертвы. Используя это, Кола, согнувшись почти вдвое, сделал резкое движение корпусом, выбросил ногу и… зацепил носком ботинка ногу нижней части трупа. Дёрнул на себя.
Половина
