Лекарь из Пустоты. Книга 2 - Александр Майерс

— Убедился, ваша светлость. Готовы к следующему, барон Серебров?

— Безусловно, — кивнул я.

Следующий пациент вошёл не сам, его внесли на носилках санитары. Неудивительно, ведь сам передвигаться он не мог, даже если бы находился в сознании.

Взглянув на него, я вдруг понял, что экзамен мне, похоже, не сдать…

Глава 15

Российская империя, клиника города Приморск

На носилках лежала женщина средних лет, с восковым, почти прозрачным лицом и прерывистым, хрипящим дыханием. Даже без глубокой диагностики ясно — состояние критическое.

Как только её внесли, я сразу понял — вылечить такое заболевание Пустотой не получится. Дело в том, что её аура атаковала саму себя. Жизненные потоки боролись друг с другом. Настоящая гражданская война внутри организма.

Пациентку переложили на носилки. Я подошёл и просканировал её ауру, после чего убедился в своём предположении. Системное аутоиммунное заболевание. Иммунная система организма пыталась уничтожить здоровые ткани и органы, по ошибке принимая их за чужеродные. Процесс зашёл далеко: были поражены крупные и мелкие суставы, сосуды, начались изменения в клапанах сердца.

Мой дар Пустоты здесь не в силах помочь. Я же не могу стереть иммунную систему — это убьёт пациентку. Здесь нужно мощное воздействие обычной целительской магии, которое бы «перепрограммировало» иммунитет в нормальный режим.

Я чуть не заикнулся, что это не в моей компетенции. Но тогда Аркадий Сергеевич наверняка проголосует против. Пересдача возможна лишь через полгода. Нет, такого я не могу себе позволить. Я намерен стать полноправным целителем, а не только производить эликсиры.

Глубоко вздохнув, я закрыл глаза. Отстранился от экзаменаторов и тяжёлых взглядов комиссии, от хрипов пациентки, от собственного беспокойства. Остались только я и стоящая передо мной задача.

Как её вылечить? Что есть в моём арсенале? Слабый от рождения целительский дар. Знания предыдущего Юрия, которые он получил в Академии — несмотря на слабый дар, учился он всё-таки неплохо.

И Пустота. Мой главный козырь, который в данном случае ничем не мог помочь.

Значит, выбора нет. Я должен как-то усилить свою целительскую магию.

И тут меня осенило. Рагнар и его «уроки», которые он проводит каждую ночь. Он ведь не просто мучает меня. Он изменяет меня, перекраивает, делая проводником Пустоты. Ломает одни внутренние связи и создаёт другие, более эффективные. А я сам, когда тренируюсь, тоже ведь прокачиваю Пустоту — учусь управлять ею тоньше, создавать новые формы.

А что, если так можно прокачать не только Пустоту? Что, если любой магический дар — это та же внутренняя структура, набор каналов и узлов в ауре и теле, которые можно перенастроить? Усилить? Для начала хотя бы не в целом, а точечно, под конкретную задачу?

Мысль показалась одновременно безумной и гениальной. Я никогда не слышал, чтобы кто-то мог «развивать» или «менять» свой дар после его пробуждения. Он давался раз и навсегда.

Но правила ведь существует как раз для того, чтобы их нарушать. В прошлой жизни я не раз руководствовался этим принципом и побеждал.

Сейчас мне предстояло решить одну задачу: заставить гиперактивные иммунные клетки этой женщины прекратить атаку. Для этого нужно усилить моё базовое умение — чувствовать и направленно влиять на биологические процессы. В этом ведь и состоит суть целительской магии.

Я углубился в себя ещё больше. Внутренним взором увидел бледный, чахлый ручеёк — мой природный целительский дар. Он выглядел как тусклая нить, вплетённая в мою ауру и пережатая в нескольких местах какими-то тёмными узлами — врождёнными ограничениями.

Что, если их убрать?

Это риск. Я мог запросто повредить дар и лишиться его окончательно. Но иного выбора я не видел.

Обратился к Пустоте и направил внутрь себя тончайший луч. Нужно не стереть его, а аккуратно разъединить, не задев саму структуру дара.

Боль была острой и странной, не физической, а словно кто-то дёрнул за нерв, ведущий к душе. Я дёрнулся, но удержал концентрацию.

Пустота сработала. Узел рассыпался, и на его месте целительская нить запульсировала, становясь чуть ярче, чуть свободнее.

Я перешёл ко второму узлу. Потом к третьему. На это ушла уйма времени и сил. Я чувствовал, как пот стекает по вискам, как дрожит всё тело. Странное двойное состояние: часть меня работала скальпелем Пустоты, другая — лихорадочно продумывала, как именно адаптировать дар.

Я мысленно пропускал через освобождённый канал конкретный приказ: «РАСПОЗНАТЬ. УСПОКОИТЬ. ПЕРЕПРОГРАММИРОВАТЬ». Представлял, как мой дар должен научиться считывать патологическую агрессию иммунных клеток и подавать им нужный сигнал.

Буквально лепил из своего дара узкоспециализированный инструмент для одной-единственной болезни.

Я не знал, сработает ли это, и отчаянно импровизировал.

Когда я открыл глаза, мир плыл. В кабинете стояла гробовая тишина. Я посмотрел на часы на стене. Прошло пятьдесят минут из отведённого часа. На пациента у меня оставалось десять минут.

— Барон Серебров. Если вы не в состоянии вылечить пациентку, так и скажите. Не мучайте её и не тратьте наше время, — сухо произнёс Аркадий Сергеевич.

Я медленно повернулся к нему и остальным экзаменаторам. Сидящий за их спинами князь Бархатов смотрел на меня с любопытством и тщательно скрываемым беспокойством.

— Смогу, — устало улыбнувшись, заверил я и, пошатнувшись от пережитого перенапряжения, принялся за дело.

Российская империя, клиника города Приморск

Михаил Андреевич внимательно наблюдал за юным бароном Серебровым. С первыми пациентами Юрий справился быстро, но третий вызвал у него затруднения. Полчаса барон просто стоял с закрытыми глазами, не прикасаясь к пациентке, но при этом его жестко лихорадило. С Юрием что-то происходило, и это что-то тревожило патриарха. Но, когда осталось всего десять минут, барон принялся за лечение.

«Неужели я просчитался и всё, чего Юрий добился на съезде, — лишь удачное стечение обстоятельств?» — разочарованно подумал князь Бархатов.

Казалось, ещё немного — и его надежды на свежую кровь для гильдии, на появление нового, незашоренного правилами мастера рассыпятся в прах.

Юрий подошёл к кушетке и положил руки на пациентку. Никаких подготовительных заклинаний, которые Бархатов ожидал увидеть. Молчание. Но князь, чьё восприятие отточилось за пятьдесят лет практики, вдруг заметил нечто.

Аура вокруг молодого барона… изменилась. Будто внутри неё переключили невидимый механизм, направив все внутренние токи в одно сверхтонкое русло. Этому его точно не учили в Академии.

Что Юрий с собой сделал? Неужели как-то адаптировал дар? В реальном времени? Но это же невозможно!

Серебров начал. Свечение магии вокруг его рук теперь сияло ярче и одновременно стало тоньше, изящнее. Оно проникало внутрь пациентки, и Михаил Андреевич понимал, что процесс