Даль-цвет. Том 2. Киноварь - Владимир Прягин
— Да, сможешь прочесть. И говорить на этом языке тоже сможешь бегло, как местные. Сейчас вся эта лингвистика врастает тебе в голову. С непривычки будет корёжить, надо перетерпеть несколько часов.
Я уже тянул её в заросли, чтобы нас не могли заметить с дороги. Выбрав высокий куст, дающий хоть какую-то тень, я расстелил под ним плед, сдёрнутый с дивана.
— Располагайся, — сказал я. — И да, спасибо, что не растерялась в доме. Благодаря тебе мы выиграли несколько секунд.
— Чего хотели те люди? Зачем стреляли?
— Хотели якобы отомстить за своего дружка, но там всё сложнее.
Взгляд у неё уже затуманивался, движения стали вялыми. Я помог ей опуститься на плед, а сам присел рядом. Сказал:
— Тебе будет мерещиться всякое, но это нормально.
— Уже мерещится… Всё вокруг искажается…
Судя по всему, Серая лихорадка проявлялась у неё резче — из-за нехватки следопытских способностей. Я быстро прикинул — как это компенсировать? Серебрянки в пузырьке уже не было, я использовал всё.
У меня на пальцах и на ладони, однако, ещё мерцали остатки кашицы. Я втёр их в ладонь Шиане. Действовал просто на интуиции — надеялся, что и на этот раз эффект будет стабилизирующий, как при переходе, но не рискнул втирать в кожу головы, боялся перестараться.
Кажется, сработало — дыхание Шианы стало чуть ровнее. Она проговорила:
— Чувствую холодок на руке… Приятный…
— Вот и отлично.
Я прилёг рядом и повернулся к ней. Она слабо улыбнулась:
— Хотела попутешествовать с тобой, но не думала, что вот так… Расскажи мне…
— Расскажу обязательно, как только проснёшься.
— Ладно…
Шиана впала в беспокойное забытьё. А я постепенно осознавал абсурд ситуации — спустя год я наконец-то вернулся в свой родной мир, но вместо среднерусской глубинки лежу в кустах возле символа Голливуда…
Последив за Шианой, я снова вышел к дороге. Примерился, чтобы сделать следопытское фото, но ракурс показался не совсем подходящим, а бродить под палящим солнцем мне было лень. Решил попытаться позже.
Автомобили здесь проезжали редко — движение ограничили, вероятно, чтобы толпы туристов не ломились непосредственно к надписи на горе.
Наконец из-за поворота появился микроавтобус с буквами KTLA на борту и со стилизованной цифрой «пять». Логотип был мне незнаком, но я догадался — съёмочная группа какого-нибудь телеканала.
Я махнул рукой, водитель притормозил. Дверь сдвинулась, выглянула дамочка в джинсах, с короткой стрижкой. Я сказал:
— Извините, у вас воды не найдётся? А то мы малость не рассчитали.
Дамочка оглянулась на спутников. Показался патлатый парень, протянул мне большую пластиковую бутылку:
— Держи, приятель. Если бы не работа, я по такой жаре из дома вообще не вылез бы.
— О, спасибо. Ну, мы не ищем лёгких путей.
Говорить по-английски было забавно — устная речь теперь давалась легко и текла естественно, если не анализировать её с оглядкой на школьный и институтский курс, где у меня в программе был как раз инглиш.
Телевизионщики укатили дальше, а я вернулся к Шиане. Когда она ненадолго пришла в себя, напоил её, затем задремал. Солнце поднималось всё выше, и зной казался осязаемо-плотным. Градусов тридцать пять по Цельсию, а то и все сорок.
Окончательно Шиана проснулась уже далеко за полдень.
Сев, она отхлебнула ещё воды, ополоснула лицо. Спросила:
— Это всегда так?
— В первый раз — да. С тренировками проще. Как самочувствие?
— В голове прояснилось вроде. А этот бред, который мне снился, я почти не запомнила, он развеялся… Не тяни, теперь рассказывай! Не случайно ведь ты носил с собой именно этот холст…
— Не случайно. Это мой родной мир, но страна другая.
Она моргнула растерянно, переваривая моё сообщение, а затем засмеялась:
— Ну, ты и жук! А я ведь почувствовала ещё в первую встречу — что-то с тобой не так! Но толком не поняла… И ты на меня смотрел необычно, не как другие! И мои лохмы тебя не удивили ни капли…
— Здесь пару лет назад это был писк моды. Да и сейчас ещё, думаю, вполне в тему. А одежда — вообще почти стопроцентное попадание.
Я легонько провёл ладонью по её гладкому бедру, до края коротких джинсовых шорт.
— Серьёзно? — заинтересовалась Шиана. — Хочу немедленно всё увидеть! Вставай, веди, чего мы расселись?
Она вскочила, я тоже встал и хмыкнул:
— Исследовательский пыл одобряю. Но местность мне незнакома, лохматик, я только вон те буквы видел в кино. Будем ориентироваться по ситуации.
Оставив в зарослях плед, мы выбрались на асфальт, пошли под уклон. Наткнулись на указатель, подсказавший нам название дороги: Маунт-Ли Драйв. Добрели до частных жилых домов с красноватыми и белыми крышами, с гаражами, с обильной зеленью на участках. Это была уже настоящая улица.
Мы направлялись на юг, всё дальше от горы — логика подсказывала, что так мы приблизимся к центру города. Повсюду торчали знаки, запрещающие парковку, но машины стояли прямо под ними, со штрафными квитанциями на лобовом стекле. Наверное, это были туристы, отчаявшиеся найти другую стоянку.
Шиана смотрела на автомобили с восторгом — ясное дело, те выглядели фантастикой, если сравнивать с её миром. И на прохожих, которые встречались теперь всё чаще, она косилась с жадным любопытством. Шепнула:
— А ведь и правда — очень непринуждённая мода… И я здесь не выделяюсь совсем, даже удивительно…
Шли мы долго, но добрели-таки до района с более интенсивной застройкой. Здесь кроме навороченных частных домовладений попадались уже и административные здания, и витрины. Чётче прослеживались кварталы со светофорами и пешеходными переходами.
Недалеко от нас остановилось такси — канареечно-жёлтый приземистый «шевроле». С заднего сиденья вылезла молодая пара, и таксист уже собирался тронуться, но я махнул рукой, подошёл и наклонился к нему.
Водителю на вид было за сорок, и он производил впечатление бывалого человека.
— Слушай, — сказал я, — ищу приличный ломбард. Подбросишь?
Он испытующе посмотрел на меня, потом на Шиану. Буркнул:
— Садитесь.
Мы покатились на юг по улице, поднырнули под путепровод, где проходил фривэй, и углубились в город. Появились многоэтажные здания из стекла и бетона, на все лады запестрели вывески. Мелькнул указатель — справа от нас, мол, Аллея славы, а впереди по курсу Сансет-бульвар. Но таксист повернул налево, потом сворачивал ещё несколько раз, и я, утомившись от этого мельтешения, перестал читать указатели.
—
