Николай Второй сын Александра Второго - Сергей Свой
— Спасибо, папа.
— Только не зарывайся, — добавил он. — Учёба — прежде всего. Чичерин жалуется, что ты прогуливаешь его лекции.
— Я наверстаю, папа. Обещаю.
---
Через неделю в моей приёмной собрались люди, которых я вызвал через военное министерство. Андрей Александрович, начальник Тульского оружейного завода. Полковник Горлов, известный оружейник. Капитан Гуниус, специалист по нарезному оружию. И молодой штабс-капитан Сергей Иванович Мосин.
Я замер, увидев Мосина. Того самого, который через двадцать девять лет создаст легендарную трёхлинейку. Сейчас ему было всего тринадцать — он учился в кадетском корпусе. А в кабинете стоял совсем другой человек.
— Сергей Иванович, — спросил я осторожно, — вы не родственник капитана Мосина из Тулы?
— Есть такой родственник, а что?
— Ничего, — улыбнулся я. — Просто слышал, что у него сын подаёт большие надежды.
— Сашка? — рассмеялся капитан. — Ему тринадцать, какие надежды? Хотя учится хорошо, это правда.
Я кивнул. Значит, Мосин ещё ребёнок. А отцу, возможно, суждено сыграть свою роль раньше, чем в той истории.
— Господа, — сказал я, раскладывая чертежи на столе. — Прошу взглянуть.
Они склонились над бумагами. Я рисовал несколько ночей, напрягая память до предела. Школьный тир, уроки НВП, разобранная винтовка Мосина — все детали, все размеры всплывали в голове, как будто я держал чертёж перед глазами.
— Что это, ваше высочество? — спросил начальник Тульского завода.
— Винтовка, — ответил я. — Калибр — три линии, то есть 7,62 миллиметра. Магазин на пять патронов. Затвор скользящий, поворотный. Прицел секторный, на тысячу шагов.
— Три линии? — переспросил Горлов. — Но у нас принят калибр в четыре линии. Зачем меньше?
— Меньше калибр — легче пуля, — объяснил я. — Значит, можно носить больше патронов. И настильность траектории лучше. И отдача меньше. И металла экономия.
Они переглянулись.
— А магазин? — спросил Гуниус. — Мы пробовали магазинные винтовки. Они ненадёжны, механизмы заедают от грязи.
— Посмотрите на этот затвор, — показал я. — Он закрыт сверху ствольной коробкой. Грязь не попадёт. И магазин не выступает снизу — патроны в нём в один ряд, утоплены в приклад.
— Необычно, — пробормотал Горлов. — Очень необычно.
Я терпеливо объяснял каждую деталь. Затвор, выбрасыватель, отражатель, спусковой механизм. Они слушали, задавали вопросы, спорили.
— Ваше высочество, — сказал наконец начальник завода. — Это гениально. Но чтобы сделать такую винтовку, нужны станки. Очень точные станки. У нас таких нет.
— Будут, — пообещал я. — Я и над этим работаю.
---
На следующий день я вызвал к себе механиков. Их было трое — Павел Осипович, мастер с Путиловского завода, Иван Кузьмич, самоучка из Тулы, и молодой инженер Николай Ильич, только что вернувшийся из Англии.
— Господа, — сказал я. — Я покажу вам чертежи станков. Скажите, сможете ли вы их сделать.
Я разложил новые листы. Токарный станок 1К62. Тот самый, на котором я работал в школьной мастерской в конце восьмидесятых годов двадцатого века. Коробка скоростей, продольная и поперечная подача, резцедержатель, задняя бабка. Всё, как я помнил с уроков труда.
