Я отменяю казнь - Валерия Войнова

Он шагнул ко мне и взял за руку.

— Мы с вами… хорошая команда. Вы умны, вы видите суть. А я… я умею нравиться людям. Я умею открывать двери, которые закрыты для других. Вместе мы выживем.

Я смотрела на него. Тот самый человек, который неделю назад продавал меня, теперь предлагал партнерство.

И самое страшное — он был прав.

Мне нужен был муж. Не герой, который погибнет в первой же схватке, защищая мою честь с криком «За Вессантов!». Мне нужна была красивая, представительная ширма. Человек, который умеет улыбаться на балах и отвлекать внимание, пока я делаю настоящие дела.

Рейнар был идеален. Он был трусоват, но он былуправляемым. И теперь, когда он боялся меня больше, чем Ансея, он стал надежным. В своем роде.

Это было цинично.

«Брешь в спине», — шепнул внутренний голос.

«Нет, — ответила я ему. — Брешь — это когда ты веришь. А я буду проверять».

— Я тоже так думаю, Рейнар, — сказала я вслух, и мой голос звучал мягко. — Мы можем быть полезны друг другу. Если вы больше никогда не будете мне врать.

Он просиял. Он услышал то, что хотел: прощение.

— Никогда! Клянусь!

Он полез в карман.

— Кстати… Завтра Праздник Фонарей. Королевский парк, фейерверки. Матушка настаивает, чтобы мы были там. Чтобы развеять слухи о моей болезни и… показать единство.

Он протянул мне приглашение. Рука его чуть дрожала. Он боялся отказа.

— Вы окажете мне честь?

Я взяла конверт.

— С удовольствием. Я как раз думала, что мне нужно новое платье. И… — я улыбнулась ему, — мне нужен кавалер, который умеет нравиться людям.

Он выдохнул.

— Я заеду в семь. Вы не пожалеете, Лиада.

Он поклонился и вышел. Я осталась у камина.

Феникс возродился. Он был немного подпален, немного трусоват, но он был моим. У меня есть жених. У меня есть пропуск в высший свет. Завтра мы пойдем улыбаться волкам. И Рейнар будет моей самой яркой улыбкой. Ох, Рейнар, ты даже не знаешь, в какое рабство ты попал.

* * *

POV: Риэл Астар

Золото и Сталь

(Четверг, полдень. Лавка «Тихое Перо»)

Четверг пах мокрым булыжником, лошадиной сбруей и жареными каштанами, дым от которых сизыми лентами вился на перекрестке. Я любила это время. Обеденный перерыв, когда город выдыхает, клерки ослабляют галстуки, а в воздухе висит густое, плотное предвкушение сделок.

Я шла по улице Ткачей, и каждый шаг моих каблуков звучал как вызов. Прохожие оборачивались. Еще бы. Женщина в брюках в Среднем круге — это пощечина общественному вкусу. Но мой костюм цвета ночного неба, с полупрозрачными рукавами из дымчатого шифона и высокой талией, сидел так безупречно, что возмущение застревало у матрон в горле. Это была не одежда суфражистки, это была броня современной женщины. Удобная, дерзкая и чертовски дорогая на вид.

Я толкнула дверь «Тихого Пера». Латунный колокольчик над входом звякнул чисто и приветливо, отсекая уличный шум. Внутри было тепло. Здесь пахло не пылью, как в нашей Канцелярии, а дорогим сургучом, хорошей бумагой и травяным чаем с медом. Свет, проходящий сквозь чисто вымытые окна, ложился на полированное дерево прилавка золотистыми полосами.

Бреон восседал за высокой конторкой, прямой и важный в своем новом бархатном жилете. В роговых очках он был похож на мудрого филина, охраняющего библиотеку.

— Доброго дня, мэтр, — пропела я, стягивая тонкую перчатку. — Как поживает наша бюрократическая империя?

Бреон поднял голову от гроссбуха. Его лицо, обычно строгое, разгладилось в улыбке.

— Леди Риэл! Радость для старых глаз. Империя процветает, вашими молитвами. Тот торговец зерном, господин Орсо, вчера заходил за патентом. Ушел, прижимая бумаги к сердцу, как любовное письмо.

— Надеюсь, он не забыл выразить благодарность в чем-то более весомым, чем чувства?

— Обижаете, — Бреон с легким, маслянистым щелчком открыл выдвижной ящик.

На темное дерево прилавка лег бархатный мешочек. Небольшой, но туго набитый. Я накрыла его ладонью, чувствуя сквозь ткань твердые ребра монет. Приятная, успокаивающая тяжесть.

Я чуть ослабила завязки. Внутри тускло, маняще блеснуло золото.

— О, этот звук… — я прикрыла глаза на мгновение, вдыхая запах металла и успеха. — Лучшая музыка на свете. Знаете, Бреон, вы волшебник. С вашим почерком можно продавать индульгенции от самих богов.

— Вы слишком громко звените, леди, — раздался насмешливый, хрипловатый голос из глубины комнаты. — В этом районе такой звон привлекает не тех поклонников.

Вздрогнула и обернулась. В густой тени у двери в подсобку, на высоком табурете, сидел «племянник». Ривен.

В прошлый раз я спешила, но сегодня решила присмотреться. Он выбивался из уютной атмосферы лавки, как волк, забредший в библиотеку. Потертая кожаная куртка, сапоги в дорожной пыли. Он сидел расслабленно, привалившись спиной к косяку, но в этой позе чувствовалась пружина. В руках у него мелькал нож — длинный, хищный клинок.

Он строгал небольшой брусок темного дерева. Срезал стружку одну за другой — тонкие, почти прозрачные ленты падали к его ногам, и лезвие двигалось с пугающей, завораживающей точностью. Вжик. Вжик.

— А вы, я погляжу, местный эксперт по поклонникам? — я вскинула бровь, смерив его оценивающим взглядом. — Или просто любите давать советы, пока бездельничаете?

Ривен хмыкнул. Он сдул опилки с лезвия, не сводя с меня прищуренных глаз цвета крепкого чая.

— Я не бездельничаю. Я охраняю периметр. И ваш кошелек, кстати, тоже. Хотя в таком наряде… — он скользнул взглядом по моим брюкам, задержавшись на бедрах чуть дольше, чем позволяли приличия, — …вы сами напрашиваетесь на приключения. Слишком смело для нашей дыры. Но, признаю, удобно, если придется убегать.

Я усмехнулась, поправляя манжету.

— Это называется «прогресс», милый. Вам, мужчинам, не понять, какое это счастье — не путаться в юбках, когда идешь к цели.

Я выразительно посмотрела на его куртку, на которой виднелись царапины — следы явно не мирной жизни.

— А вам бы не мешало сменить гардероб на что-то менее… боевое. Вы пугаете клиентов. Вышибала в дверях — это дурной тон для солидной конторы.

Ривен перестал строгать. Нож замер в дереве. В его глазах зажегся огонек интереса. Он явно не ожидал, что «фифа» будет огрызаться.

— Приличные люди любят безопасность, — парировал он, лениво крутя нож между пальцами. Сталь бликовала. — А безопасность всегда выглядит немного пугающе. Иначе она не работает. Вам, в вашем розовом мире бумажек, этого не понять.

— В моем мире, — я сделала шаг к нему, понизив голос до вкрадчивого шепота, — одним росчерком пера можно уничтожить человека быстрее,