Повелитель Рун. Том 9 - Илья Сапунов

— Но ведь ты знаешь столько всего… Неужели совсем-совсем ничего нельзя придумать?

Мне хотелось соврать, рассмеяться и сказать, что всё в порядке и ей не о чем переживать. Но после моего признания я больше не мог, да и не хотел ничего от неё скрывать.

— Прости.

— Это несправедливо. Так нельзя, ты же ничего плохого не сделал!

— Думаю, мне просто не повезло.

Какое-то время Аура молчала.

— Ты ведь говорил, что если не развивать магию, можно прожить дольше, верно?

— Верно, но из-за того, что я остаюсь очень слабым, когда проклятие начинает активно действовать… — Я замялся, пытаясь подобрать более-менее нейтральные слова. — Всё заканчивается не очень хорошо.

— Значит, ты действительно собираешься уйти?

— Не волнуйся, я успею тебя всему научить…

— Мне совсем не это важно! — Аура внезапно разозлилась. — Я не хочу, чтобы ты уходил и где-то умирал в одиночестве!

— У меня нет выбора. — Я тоже был серьёзен. — Иначе ты проклятие и тебя заденет.

— Мне всё равно!

— А мне нет! — На этот раз злиться начал уже я. — Я не могу допустить, чтобы ты пострадала из-за меня.

Я очень хорошо её понимал. Но даже несмотря на её возраст, я не мог ответить иначе.

— Почему боги нас ненавидят? — На глазах девочки навернулись слёзы.

— Ты преувеличиваешь. Им просто до нас нет никакого дела.

Я не стал ей говорить, что это даже хорошо, что местное божество даже не подозревает о нашем существовании. Ещё никогда внимание столь могущественной личности не заканчивалось для смертного чем-то хорошим.

День рождения матери Джии… Прошёл, как и ожидалось.

Почти весь вечер мы были практически пустым местом. Конечно, на публике никто не станет открыто насмехаться или издеваться над ребёнком императора. Не имеет никакого значения, есть у нас поддержка или нет, попытка принизить нас станет оскорблением нашего отца. Поэтому большинство гостей нас просто вежливо игнорировало. Гости здоровались с нами при встрече, выдавали несколько дежурных фраз-комплиментов, а после забывали про наше существование.

Но когда было объявлено, что пора молодому поколению продемонстрировать свои таланты, я отчётливо почувствовал на себе эти многочисленные взгляды. Среди них хватало сочувствующих, но больше было равнодушных. А кто-то откровенно наслаждался происходящим. Джия со своим придурком братом едва сдерживала торжествующую улыбку, поглядывая на нас со своего угла. Группа детей их возраста рядом с парой брата и сестры о чём-то оживлённо перешёптывалась и обменивалась смешками, бросая на Ауру откровенные взгляды.

Обычно для подобных демонстраций устраивали отдельное мероприятие в менее формальной обстановке. Но именно в день рождения у женщин не возбранялось если мать захочет похвастаться достижениями своего ребёнка.

Демонстрация талантов проходила здесь же, в малом зале. Хотя лично у меня язык не поворачивался назвать это огромное помещение маленьким. Пахло дорогим вином, экзотическими цветами и тем самым липким, едва уловимым ароматом страха, который всегда окутывает тех, кто боится не оправдать чужих ожиданий.

В какой-то момент я понял, что переоценил нашу с сестрой значимость. Если поначалу казалось, что эта демонстрация — тщательно спланированный удар конкретно по нам, то после того, как я спокойным взглядом окинул лица окружающих, стало ясно, что унижение сестры — это лишь приятная третьестепенная цель.

На деле же через своих детей аристократия боролась за влияние и внимание императора.

Это походило на своеобразный обряд. Младших вызывали по одному, они представлялись отцу и показывали свои скудные таланты. Не нужно было быть гением, чтобы догадаться, что императору было совсем неинтересно наблюдать за этим скучным представлением. На автомате делая вид, что ему любопытно, он кого-то хвалил, кому-то, наоборот, советовал стараться лучше. Ясно было одно: оценивал он вовсе не детей, а их родителей.

Я стоял чуть позади Ауры, стараясь слиться с гобеленом на стене. Меня вызывать не будут, слишком ещё мал, а вот сестра выйдет в числе последних. Старшие дети императора уже слишком взрослые, чтобы тратить время на такие глупости, но вот Аура ещё попадала в группу младшего поколения.

— Следующая — Аурилия. — Голос распорядителя прозвучал почти небрежно. В зале послышались едва различимые сдержанные смешки. Многие знали о её «успехах» под руководством подкупленного учителя. Самое печальное, что император тоже должен был это знать, но он так ничего и не сделал.

Сестра вышла на середину круга. Я видел, как напряжена её спина. В её голове сейчас, должно быть, вспыхивали ошметки наших ночных тренировок: мои сухие, не по-детски жесткие инструкции, ритм дыхания и схемы потоков маны, которые я заставлял её заучивать до автоматизма.

«Не думай о толпе. Не думай об отце. Есть только ты и мана. Позволь ей течь, не сжимай её, а направляй».

Это было моё последнее напутствие для неё перед вызовом.

Джия подалась вперед, её лицо предвкушало триумф. Она уже нарисовала себе картину сестры в рваных обносках на северной границе. Но Аура сделала вдох.

В следующую секунду зал залила ослепительная вспышка.

Это не было вялым пламенем или дрожащим камешком. Это была чистая, необузданная ярость небес, втиснутая в изящную форму. И личный гнев сестры на всю несправедливость, которая нас окружала. Тонкий, как игла, разряд молнии с оглушительным треском прошил пространство и вонзился в тренировочный манекен из магического дуба, который должен был выдерживать атаки взрослых мистиков.

Манекен не просто загорелся. Его буквально разорвало на куски. Ошметки дерева, объятые синим пламенем, разлетелись по залу, заставив гостей вскрикнуть и отпрянуть. Конечно, защитная формация зала спокойно удержала бы атаку и в тысячу раз мощнее, но так было сделано специально для пущего эффекта — защитная магия погасила импульс заклинания и остановила разлетевшиеся щепки в самый последний момент.

Наступила тишина. Такая гулкая, что было слышно, как догорают куски дерева на полу.

Я перевел взгляд на императора.

Он впервые за весь вечер по-настоящему повернул голову. Его глаза, обычно холодные и пустые, сейчас сузились, в них вспыхнул тот самый интерес, с которым хищник смотрит на новую, неожиданно аппетитную добычу. Я хорошо знал такой взгляд. Он не видел в Ауре дочь. Он видел в ней инструмент. Оружие, которое внезапно оказалось в его арсенале.

— Молния… — негромко произнес он, и этот шёпот разнёсся по залу эффективнее любого крика. — И вторая ступень. В таком возрасте. Горжусь тобой.

Я почувствовал, как воздух в зале изменился.

Да, скорее всего, я перестарался. Но Аура действительно была невероятно талантлива. Когда я понял, что за две недели она способна с нуля подняться на две ступени, я сначала подумал, что нам не стоит так торопиться. Ведь это почти феноменальный