Отражение - Ирек Гильмутдинов
Интересно как они там поживают, в своём новом мире?
***
Новый Дом Лаодитов
Мир, дарованный им, был поистине щедр. Земли, утопающие в плодородии, простирались под бескрайним куполом лазурного неба. По извилистым руслам полноводных рек струилась хрустальная вода, кишащая жирной рыбой, а в густых, девственных лесах звенела птичья песнь и таилось изобилие дичи. Казалось, сама природа возжелала создать здесь обитель гармонии и покоя — не жизнь, а истинный рай, сошедший со страниц древних пророчеств.
И народ лаодитов, обрётший сию благословенную обитель, знал, кому возносить хвалу. Жрец Круул-Венн, новоизбранный Провозвестник и правитель своего народа, неустанно напоминал об этом. Под его чутким руководством уже пятый год на центральной площади главного поселения, нового сердца их цивилизации, неумолимо росла дань уважения и благодарности — величественный монумент, устремляющийся в небеса на тридцать метров.
Из отборнейшего белого камня и бронзы, волею лучших камнетёсцев и зодчих, рождался лик того, кого они почитали как величайшего благодетеля. Статуя изображала человека по имени Кайлос — могущественного мага, чья воля и сила подарила им этот чудесный новый дом, навеки избавив от скитаний и лишений. В каждом ударе резца, в каждом поднятом камне была не просто работа — это было священнодействие, воплощение общей памяти и безмерной признательности.
Лицо каменного Кайлоса, обрамлённое ветрами и облаками, застыло в вечной, хищной улыбке, полной величия и непостижимой мощи. Рука с мощно протянутым указательным перстом была обращена вниз, и гигантский перстень на ней, отлитый из тёмного сигалита, осенял своим таинственным блеском главную стройку города.
Величественное здание, на которое указывала каменная длань, затмевало все прочие постройки. Это была будущая арена — циклопическое сооружение, призванное стать сердцем грядущих игр, празднеств и кровавых потех, которые народ лаодитов поклялся проводить в честь своего великого благодетеля. Её устремлённые в небо арки и будущие амфитеатры уже сейчас говорили о масштабе замысла, достойного самого Кайлоса. Казалось, даже каменный взор статуи с одобрением взирал на это титаническое усилие — на возведение храма силы и ловкости, где будут воспевать его имя и его дар.
***
— Как вам, наставник, угодило ли вашему взору моё выступление? — почтительно склонил я голову, подходя к массивной фигуре орка. — Я стремился явить всё, чему вы меня научили.
Мой ментор, чья кожа отливала цветом старого мха, а в глазах светилась мудрость, добытая в бесчисленных битвах, оскалился в широкой ухмылке, обнажив могучие клыки.
— Даже отдалённо не представляешь, сколь угодил, — прогремел он, и его ладонь, тяжёлая, как молот кузнеца, обрушилась на моё плечо с отеческой гордостью, от которой у меня едва не подкосились колени. Вот с кем надо Руми подраться, чтобы осознать настоящую силу. — Ни на миг не усомнился в твоей грядущей победе.
— Господин Вортис, — с притворным недоумением заметил Вулдан, — но ведь буквально пять минут назад вы вещали, что «хана нашему Кайлосу», когда эта… крылатая нечисть свои тёмные клубки выпустила.
Наставник флегматично хмыкнул, отводя взгляд к парящим в небе серым облакам.
— Не было такого, Вул’дан. Ты, чадо, очевидно, путаешь. Наверное, уши как следует не промыл после утренних медитаций.
Мы ещё немного предались лёгкому подтруниванию, наполненному тем особым чувством товарищества, что рождается в горниле общих испытаний. После, собравшись уже было направиться к дому, я всё же рискнул выступить с прошением:
— Наставник, позвольте хоть краем глаза взглянуть на великую библиотеку, дабы воздать должное мудрости, что сокрыта в её стенах.
Он издал нечто среднее между ворчанием и смехом.
— Ладно. Но при условии, что из своей волшебной сумки извлечёшь нечто… достойное нашего внимания. Старые орки, знаешь ли, привыкли подкреплять мудрость яствами.
Сокрушённо вздохнув, я извлёк два бумажных пакета, от которых тут же пополз пряный, обжигающий нос аромат. Одного на них точно не хватит.
— Вот, собственно, всё, что осталось, — с невинным видом протянул я угощение и, не мешкая, ринулся прочь, дабы избежать возмездия, когда они распознают адский огонь моих кулинарных экспериментов. Перца там ого-го. Берёг для Рида, но видно не судьба.
***
К зданию Великой Библиотеки Магического Совета, чей величественный, богато украшенный барельефами и прочей лепниной фасад, более походил на дворец из древних легенд, нежели на простое хранилище фолиантов. Я приближался с благоговейным трепетом. Если внешние стены поражали таким размахом, то какие же несметные сокровища мудрости должны были покоиться в его недрах?
Отворив деревянные массивные, инкрустированные кованными гроздями винограда врата, я переступил порог этого святилища знаний. Внутри царила торжественная, почти соборная тишина, нарушаемая одним только мной. Воздух был кристально чист и напоён ароматом старого пергамента и сухих трав — ни пылинки, ни намёка на запустение. Бесчисленные шкафы из тёмного дерева, уходящие ввысь до самых сводов, были расставлены с таким расчётом, чтобы между ними могли разминуться два тролля. Повсюду мягко сияли магические сферы, наполняя пространство ровным, дневным светом.
Прямо у входа, за небольшим резным столиком, восседала старушка, будто сошедшая со страниц сказок о добрых волшебницах. Её седые, как лунный свет, волосы были убраны в причудливый узел, а круглые очки на переносице придавали лицу учёный и одновременно бесконечно добрый вид. Она сидела, чуть сгорбившись над клубком кроваво-алой пряжи, ловко орудуя спицами. Что рождалось в её руках — свитер, шарф или, быть может, рукавицы, наделённые особой силой, — оставалось загадкой. На мгновение мне даже стало завидно тем, у кого есть такая бабушка, готовая одарить теплом, сотканным из простой шерсти и безграничной любви.
— Добрый вечер, — произнёс я почти шёпотом, склонив голову.
Старушка подняла на меня взгляд, и её лицо озарилось такой тёплой, лучистой улыбкой, что моё сердце отозвалось тихим, радостным трепетом.
— А-аа… — тихо, словно шелест страниц, прошелестела она, хотя вокруг не было ни души. Видимо, привычка к безмолвию въелась в неё за долгие столетия служения здесь. — Юный победитель турнира, Кайлос Версноксиум. Прими мои поздравления. Видела твой финальный поединок. Более чем впечатляюще.
У меня отвисла челюсть. Как? Бой завершился едва ли полчаса назад. С учётом что я почти сразу отправился сюда, вряд ли бы она смогла опередить меня.
— Простите, но где вы могли его видеть? — не удержался я от вопроса.
— Так его же транслировали по Айфилакторию, — невозмутимо ответила она, указывая изящным пальцем на идеально гладкий хрустальный шар, парящий рядом. На его поверхности мерцала всем известная (в моём мире) эмблема — надкушенный плод яблока.
У меня потемнело в глазах. Неужели?
